EN|RU|UK
 Суспільство
  5469  26

 АДВОКАТ ЄВГЕНІЯ ЗАКРЕВСЬКА: "РЕФОРМІ ПОЛІЦІЇ ІСТОТНО ПРОТИДІЄ ТАК ЗВАНА СТАРА ГВАРДІЯ"

Як відбувається атестація поліцейських? Які є "підводні камені" у цьому процесі? Чому громадськість не знає, кого дійсно переатестовано? Хто у цьому винен? Що розповідали кандидати під час відбору? А також про те, як просуваються справи Майдану, "Цензор.НЕТ" поговорив з учасницею центральної апеляційної комісії Нацполіції, адвокатом сімей Небесної сотні Євгенією Закревською.

***
Реформа МВД по сегодняшний день остается одной из топовых тем обсуждения в обществе. Да, она идет с трудом. Да, есть ошибки и недоразумения. Да, критиковать всегда проще, чем делать. Но для того, чтобы иметь объективную картинку, нужно знать детали. Важным процессом в реформировании является аттестация полицейских. "Цензор.НЕТ" расспросил адвоката, участницу центральной апелляционной комиссии Нацполиции Евгению Закревскую о подробностях этой нелегкой процедуры.

адвокат
Фото: Наталия Шаромова, "Цензор.НЕТ"

"НАРОД ДОЛЖЕН ПОНИМАТЬ, ЧТО АТТЕСТАЦИЯ – ЭТО НЕ "ФИЛЬКИНА ГРАМОТА"

- Вы недавно заявили: "Узнать, кто из действующих сотрудников действительно переаттестован, кто восстановился через суд, а кто воспользовался дырами в процессе и вообще избежал переаттестации – практически невозможно". Почему так?

- Потому что не опубликованы персональные результаты аттестации. Смотрите, по ее итогам в каждой области и в центральном аппарате мы постоянно просили их показать. Там должна быть фамилия конкретного сотрудника и результат – прошел аттестацию, не прошел и восстановился по апелляции либо через суд. Этого не было сделано. Причин называют несколько. В основном – что так засветят тех сотрудников, которые являются негласными. Это полная инсинуация. Потому что таких мы вообще не аттестуем.

Еще говорят: "Речь идет о персональных данных, которые нельзя раскрывать". Это неправда! Никто же не предлагает указывать дату рождения, место жительства и тому подобное. Но сам факт работы человека в полиции и результат проверки его пригодности к работе – это та информация, которая может и должна быть предоставлена. Они получают зарплату из бюджета. Поэтому общество имеет право ее знать. Тем более, повторю, что тут никаким образом не нарушается законодательство.

Почему так поступают? Для того, чтобы перемешать между собой тех, кто прошел аттестацию, и кому это не удалось сделать. Таким образом, их невозможно будет различить. Получается: вроде бы, переаттестация у нас проходила – процесс был, но проверить результат нереально. Так как во многом он будет ужасающим (особенно я выделяю тот период аттестации, который мы считаем реалистичным, потому что он проходил при участи общественности). Потому что будет видно, например, что люди, которые увольнялись во время аттестации, появились в полиции в других областях без каких-либо проверок, где сейчас прекрасно себя чувствуют. Есть вероятность, что такие могут вынырнуть где-то в прокуратуре или Государственном бюро расследований – как мы уже сейчас видим на примере Игоря Цюприка (бывший сотрудник ГСУ МВД. – О.М.). Я считаю, что общество, вложившее время и усилия, не получило хотя бы тот минимальный эффект, на который имеет право. Именно он может маркировать – дает возможность новую полицию отличить от милиции. Пусть сейчас не все уволены, а кто-то восстановился по судебному решению. Но народ должен понимать, что аттестация не была проведена просто так, и это не "Филькина грамота". Что вот я могу посмотреть – кто прошел аттестацию, а кто провалил. Тогда процесс имеет реальное общественное значение для появления доверия, без которого невозможно дальше проводить реформу. Уже сейчас есть много заявлений по поводу того, что она провалилась. Хотя, на самом деле, еще непонятно, так ли это – так быстро результата не бывает. Но изначальное доверие уже истрачено. Есть риск того, что может поменяться руководство, так как слишком много "козырей" дали людям, которые противодействуют реформе. Я считаю, что в этом ошибка Деканоидзе.

- Кто эти люди, которым дали "козыри"?

- (Смеется. – О.М.) Скажем так, реформе полиции существенно противодействует так называемая "старая гвардия". Это те люди, которые хотят остаться на ключевых позициях, сохранить влияние и оставить систему прежней. Они имеют определенные договоренности с Аваковым, который и сам уже давно встроился в старую систему. Их усилия направлены на то, чтобы реформа в том виде, в котором мы бы хотели ее видеть, не осуществилась.

Я думаю, поучаствовав в аттестации, многие активисты несколько ближе поняли проблемы полиции и те сложности, с которыми приходится сталкиваться в процессе реформирования. И этот опыт не пропадет. Он уже используется. Я, к примеру, уверена, что полиция не может быть существенно лучше, чем общество. Это объективно. Мы же выбираем из людей! Опыт показывает, что даже сами общественники идут на поводу, когда им говорят: "Мы не можем всех уволить", "Кто-то же должен работать", "Он – несчастный мальчик, который просто выполнял приказ" и тому подобное. Поэтому кто-то дает слабинку и думает: "А вдруг исправится?" Причем это искренне. В таком случае они получат не лучшую полицию, а максимум – такую же, как они сами. При этом мы понимаем, что члены комиссии имеют меньше возможности чем профессиональные правоохранители собрать и проверить информацию, использовать ее для проведения собеседования, "расколоть" кандидата. Поэтому, ясно, что ошибки возможны. Но мы осознаем, что наша цель - сократить разрыв между средними моральными уровнями общества и полиции, где первый – на порядок выше. Чтобы представления о том, какой должна быть Нацполиция, соответствовали реальности. Это можно сделать в ходе процесса переаттестации. Более того, участие в нем общества дает доверие к результату, которое необходимо для дальнейшей фильтрации. Это же не единоразовое действие, после которого невозможно будет провести никаких проверок или кого-то уволить. Конечно, нет. Аттестация – это только маленькая ступенька, чтобы мы могли разделить на две части кандидатов. Но у нас нет обратной связи. Если бы информация по результатам была доступной, мы могли бы дальше отслеживать и проверять. Доверие – это базовая величина, без которой любая полиция не сможет работать…

- Как и, в целом, любой другой орган.

- Да. Если нет доверия, эффективность сокращается в разы. Привлечение людей извне системы в обмен на признание их решений я называю общественным договором. Таким образом, руководство полиции, идя на этот шаг, соглашается с тем, что будет определенный процент ошибок. В то же время, обещает исполнить совместно принятые решения и разделить ответственность с обществом за то, что вышло. И получить доверие общества к переаттестованным полицейским и для дальнейшей реформы. Как мне показалось, в определенный момент это стало очень страшным (улыбается. – О.М.), и давление "старой гвардии" и Авакова на Деканоидзе усилилось. Они, видимо, заключили компромисс (аттестация для вида продолжается, но превращается в формальность), который я таковым не считаю, потому что он нивелирует результат. Одно дело, когда привлекается общественность, принимаются и исполняются совместные решения, на которые реально влиять. Другое, когда общественность – лишь витрина, которой можно прикрыться, сняв с себя ответственность за результат. В мае все приостановилось, поменяли принципы формирования комиссий – теперь большинство в них лояльно к полицейским. Как реакция на это - большинство волонтеров, журналистов (реальных общественников) вышли из комиссий.

- Но вы остались в апелляционной комиссии?

- Осталась, потому что я в апелляционной комиссии, а апелляция – это защита тех решений, которые уже были приняты. Большинство же из тех, кого отсеяли, подали жалобы. Большая часть у нас как раз из тех регионов, в которых проходила аттестация, максимально приближенная к реальности. Ребята старались, потратили уйму времени, противостояли давлению, рисковали в отдельных случаях и здоровьем, так как были случаи преследований и избиений, а мы потом не можем защитить их решение. Это неправильно.

"БЫЛИ СЛУЧАИ, КОГДА НА ПЕРЕАТТЕСТАЦИИ ЛЮДИ ПРИЗНАВАЛИСЬ В ПЫТКАХ"

- Какие вообще есть "подводные камни", которые позволяют избежать публикации результатов переаттестации?

- К примеру, Игорь Цюприк (кандидат на замглавы ГБР) сейчас подал ко мне иск за то, что я опубликовала информацию, что он провалил аттестацию. В иске утверждается, что он вообще ее не проходил. Комиссия первой инстанции дважды проводила с ним собеседование, сначала отправила на полиграф, а по результатам решила его уволить. Он подал апелляцию. Мы подтвердили решение об увольнении. Теперь, он работает в прокуратуре (первоначально его назначили замом Горбатюка в Департамент специальных расследований, который занимается делами Майдана, только поэтому я обратила на него внимание), и заявляет, что вообще не проходил аттестацию. В подтверждение предоставляет письмо управления кадрового обеспечения, где указано, что этот человек уволен еще до начала процесса аттестации. Не исключено, что увольнение было задним числом. Или же документы, по которым он проходил аттестацию – поддельные. А их подписывали должностные лица Нацполиции. Как по мне, это уже уголовное преступление. Я подала заявление о преступлении в прокуратуру и жалобу в Нацполицию. Сейчас по этому факту проводится служебное расследование.

В чем тут кроется опасность? По сути, мы же не знаем, сколько таких "цюприков", которые завалили аттестацию, но в базе Нацполиции числятся как чистенькие. Не знаем, сколько людей вообще не проходило аттестацию – и, тем не менее, работают. У кадров нет никаких запретов и ответственности за то, что такие люди остаются на работе. Они спокойно себе переходят в другой регион или область, где зачисляются на должность. Или пересиживают "вне штата".

полиция

Опять же, ситуация в Кривом Озере. Тот полицейский, который стрелял, не прошел аттестацию. Но он же был в группе, которая выезжала на вызовы! Это значит, что его руководство не отвечает за то, что приняло неаттестованного сотрудника. На таких должностях могут пересиживать кто угодно. Жители Кривого Озера не имели никакой возможности знать, кто из полицейских аттестован. А, учитывая близость к Врадиевке, для них этот вопрос очень актуален. В Николаевской области очень жесткое было противостояние со старыми милиционерами. Туда ездили ребята из Киева для усиления комиссии. Очень сложно было. Много дыр вскрыли. Считается, что там уволили большое количество сотрудников милиции. На самом деле, самая эффективная (одна!) комиссия уволила максимум – 25 процентов.

Кстати, вот про Кривое Озеро все знают. А о том, что месяцем ранее был такой же, если не более ужасный, случай в Каменском – нет. Там тоже полицейские приехали на вызов и забили человека (Сергея Гарбуза) до смерти – он умер от травмы сердца. Это что?! Никого не уволили – все работают. Дело квалифицировано по статье "Неумышленное убийство". Как такое может быть при этой травме?! Для меня, если честно, это страшнее коррупции. Потому что речь идет о физической опасности со стороны людей, от которых ты ждешь защиты.

- Расскажите, с какими интересными случаями приходилось сталкиваться за время работы в комиссии.

- Например, люди признавались в пытках, не считая это чем-то зазорным. Мол, а как иначе работать?!

После событий в Кривом Озере, например, мне ни один из кандидатов не смог толком ответить – что же полицейские сделали не так. В чем заключалась неправомерность их действий. Оказалось, что никакого адекватного "разбора полетов" по этому поводу с ними руководством не проводилось, некоторые вообще не сильно в курсе что произошло.

Были интересные случаи, когда вскрывались схемы "крышевания". Это в основном было "о ком-то другом", не о себе. Еще раскрывали детали работы так называемых общественных организаций, через которые "трусили" бизнес, легализировали взятки, сбивали деньги за" крышевание", "в благодарность за раскрытие преступления", "на восьмое марта нашим девушкам", "на бензин" и так далее. Например, фонд содействия борьбе с организованной преступностью, комитет содействия правоохранительным органам области, района, всеукраинского масштаба...

Помимо работы непосредственно руководства по наполнению таких фондов с крупными "клиентами", платежки с реквизитами "фондов" разносили (и разносят) опера местным бизнесменам. Оплата в добровольно-принудительном порядке. У оперов – план по привлечению средств. Такие "организации" до сих пор работают (проверьте в реестре общественных организаций по ключевым словам – их сотни). Были кандидаты, которые в упор не видели тут ничего незаконного. Приводили аналогию с помощью армии. Говорили: "А почему волонтеры могут армии помогать, а нам – нет?" Это же то же самое. Почему никто не верит, что милиции люди тоже помогали добровольно?

Действительно – почему?!

Есть еще один такой интересный момент, как заочная аттестация…

- Это как?

- Человека вообще могут не вызывать. Аттестовать по документам. Если должность якобы не представляет угрозы – сотрудник просто перекладывает бумажки. На таких людей вообще не отводили время. Комиссия, конечно, может их пригласить. Но, по умолчанию, они не вызываются – это дополнительное время, дни аттестации. И сознательные комиссии звали всех. И оказывалось, что среди таких заочников "затесались" гаишники и опера, беркутовцы, которые вообще не должны были попадать в эту категорию. Уверена, что когда волонтеры вышли из комиссий, заочники пролетали пачками без собеседований.

беркут

"В ДЕЛАХ МАЙДАНА "ЛЕД ТРОНУЛСЯ" ЗАДОЛГО ДО ПРИХОДА ЛУЦЕНКО"

- Вы также являетесь адвокатом некоторых семей Небесной сотни. Выглядит так, что с приходом Луценко на должность генпрокурора ГПУ активнее начала заниматься делами Майдана. Допросили Парубия, должны заслушать Порошенко, Яценюка, Кличко, Турчинова и других политиков-участников тех событий. Есть надежда, что "лед тронулся"?

- Для нас не выглядит. "Лед тронулся" задолго до прихода Луценко созданием управления специальных расследований. С ним ничего в лучшую сторону не изменилось. К нему есть множество вопросов. Будем выяснять. Пока не стану их в лоб озвучивать (улыбается. – О.М.).

На самом деле, процесс шел. У нас есть огромное количество проблем, которые носят рабочий характер. Кстати, ходатайства о вызове на допросы озвученных вами людей писали мы с потерпевшими. Это же участники тех событий, важные свидетели! Они должны давать объективные показания. Это их гражданский долг. Если так не делают, это вызывает негативную реакцию в обществе. Родственники погибших и пострадавшие, свидетели - простые люди находят время и деньги, чтобы приехать из разных уголков страны. А не надо забывать, что для них это – большой стресс. Потому что все время возвращаются к тем событиям. Но прилагают усилия и дают показания, ездят в суды. Так же должны поступать те, кто был на верхушке происходившего. Если они отказываются, возникает много вопросов. Я знаю, что пока уклоняется Яценюк.

- С какими проблемами вообще сталкиваетесь?

- Смотрите, по 20 февраля еще до Луценко были объединены производства по Аброськину и Зинченко (бывшие сотрудники "Беркута". - О.М.), которое уже были в суде, и законченное досудебное следствие еще по троим. Идет судебное следствие. Допрашивают потерпевших. Опросили экспертов, проводивших баллистические экспертизы. Получили очень важную и интересную информацию. У защиты был основной козырь – противоречие в баллистических экспертизах. Первая экспертиза (проведенная с помощью системы "ТАИС") не установила идентичности пуль, извлеченных из тел погибших и раненых "контрольным" пулям, отстрелянным из автоматов спецроты в 2012 году. А последующая четко указала, что пули, убившие и ранившие майдановцев, были выпущены персонально из ствола того или иного подсудимого или сбежавшего беркутовца. Эксперты четко объяснили, что "ТАИС" - устаревшая программа с несовершенным алгоритмом, по которому сравниваются 2 D, а не 3 D модели пуль и не учитывается множество факторов, в том числе изменение износа ствола автомата за период с 2012-го по 2014  год. Использовали эту программу для экономии времени, потому что была огромная нагрузка на экспертов, и главное - не хватало микроскопов для ручного детального исследования. Кроме того, пули предоставлялись экспертам разрознено по разным эпизодам – разным экспертам. А когда все пули и гильзы собрали в кучу и комиссионно в ручную под самым лучшим в Украине микроскопом пересмотрели еще раз, получили достоверный результат: стреляли из оружия спецроты, в том числе из оружия подсудимых.

Тут хочу обратить внимание на то, что микроскоп, с помощью которого можно провести эту экспертизу, все еще один в Украине. И он тоже далеко не самый современный – 2005 года. А у нас баллистика еще далеко не закончилась. Скоро судом будет назначаться еще одна экспертиза. И в таком или худшем состоянии все эксперты – у них нет нормального технического обеспечения. Об этом говорим с 2014 года, а воз и ныне там.

Есть еще проблема. В апреле следующего года истекает срок полномочий суда присяжных, которые рассматривают это дело. И не факт, что мы успеем до этого срока. Это означает, что нужно создавать новый состав суда…

- А ему по-новому все изучать.

- И это долго. Поэтому нам однозначно нужно вносить изменения в законодательство, чтобы в случаях, когда присяжные уже рассматривают дело, до его окончания их полномочия сохранялись. Это же логично не только для нашего случая, а в целом.

- К депутатам обращались с этим вопросом?

- Они как бы обещали. Надеюсь, мы это сделаем.

Еще момент – одним из важных весомых доказательств являются телефонные трафики. По тем фигурантам, по которым все более-менее ясно, вся необходимая информация взята. Она изымается у мобильных операторов по разрешению суда. Но установлены еще не все преступники, не все телефонные номера. Этот процесс продолжается. Операторы обязаны хранить эти данные исключительно три года, которые, собственно, скоро истекают. Поэтому надо продлить законодательно этот срок обязательного хранения – хотя бы до пяти лет. Это, кстати, будет актуально не только для Майдана, но и для Крыма, Востока и всех событий, за которые, может быть, когда-то возьмется международный уголовный суд.

- Недавно адвокаты Януковича заявили, что он готов дать показания. Как это повлияет на процесс?

- Когда защита впервые заявила, что хочет допросить Януковича, у меня возникли противоречивые чувства. Конечно, очень интересно было бы это сделать – хоть лично, хоть по скайпу, хоть "тушкой". Это важно для потерпевших, адвокатов, прокуратуры. Но я прекрасно понимаю, что если не будет физического присутствия, результативный допрос практически невозможен. Мы просто получим заранее подготовленный адвокатами прочитанный текст, подобный тому, который Янукович читал на записи, приобщенной его адвокатами, которая демонстрировалась в суде. Мне потом журналисты говорили, что у него был суфлер – он смотрел бегущую строку. Скорее всего, тут будет то же самое – зачитывание позиции защиты, которая им выгодна в этом деле, и полный отказ отвечать на вопросы. Нет никакого механизма заставить его это сделать "дистанционно". Получится цирк.

Я, кстати, запросила у России и адвокатов Януковича подтверждение того, что он действительно просит статус беженца в РФ. Так как политическое преследование (со слов адвокатов беркутовцев) – это причина, по которой он не может лично приехать и дать показания. Мне не подтвердили эту информацию. Из РФ написали, что она закрытая. А адвокат Януковича ответил, что у них на это еще нет его согласия. Но я вообще не уверена, что такое убежище ему предоставили.

- Общество когда-то узнает всю правду о событиях на Майдане?

- Конечно! Мы над этим работаем.

- Виновные понесут наказание?

- С этим сложнее. Для того, чтобы наказать, нам нужно физически их получить. У меня, например, очень скептическое отношение к заочному осуждению. Во-первых, скорее всего, оно не будет признано другими странами. Во-вторых, не станет основанием для выдачи Украине осужденных – нам откажут, как отказывают сейчас в оглашении в международный розыск. В-третьих, это не сможет приблизить их наказание. Поэтому в чем логика – не совсем понимаю. Наверное, так хотят закрыть вопросы от общества. Вот это меня пугает. Потому что такая ситуация нас не приближает ни к истине, ни к наказанию преступников.

Мои ожидания связаны с международным уголовным судом. Если там согласятся с тем, что имело место преступление против человечности, и начнут свое производство, то они смогут привлечь к ответственности тех лиц, до которых мы не можем дотянуться. Это, конечно, длительное расследование, но юридически оно реально. Их решение об аресте будет иметь реальный вес. Даже России будет очень сложно ему противостоять. Хотя я, конечно, надеюсь, что в РФ все станет лучше намного раньше (улыбается. – О.М.).

Но самое ужасное, когда человек не сбежал, а остался в Украине и часто находится при должности. Например, по 30 ноября у нас часть обвиняемых реально работают в правоохранительных органах. В том числе те, кто давал приказы. А некоторые из подозреваемых, которые нападали на автомайдановцев, за это время даже "выросли" на службе. У них все хорошо. Еще один из обвиняемых по нападениям на автомайдановцев – Анатолий Логвиненко (руководитель второй роты "Беркута") тоже никуда не бежит - возглавляет охрану главы Фонда госимущества Игоря Билоуса (до определенного момента даже официально числился в ФГИ в отделе противодействия коррупции).

адвокат

Фото: infomist.ck.ua
Заседание суда. Крайняя слева - жена Сергиенко, рядом - Евгения Закревская


Харьковские беркутовцы (события 1 декабря и 18 февраля) до задержания этой зимой работали в полиции, стояли на блокпостах, получали свои корочки УБД, параллельно нападая на журналистов (случай с Реутским и Станко). Народный депутат Геннадий Бобов (бывший "регионал", член "Видродження"), к которому ведут "ниточки" убийства героя Небесной сотни журналиста Василя Сергиенко, после убийства переизбрался и отлично себя чувствует в Верховной Раде. Виктору Крайтору – бывшему начальнику Хмельницкого управления СБУ (эпизод расстрела протестующих из здания Хмельницкого управления СБУ, убиты герои Небесной сотни Людмила Шеремер и Дмитрий Пагор), который несколько месяцев содержался под стражей по подозрению военной прокуратуры в том, что отдал заведомо незаконный приказ, - тоже не нужно никуда бежать. Дело против него закрыто. Военная прокуратура кардинально поменяла версию событий - теперь во всем виноваты майдановцы. И даже его раскаяние перед многотысячной толпой, зафиксированное на видео, никого уже не интересует. Вот это очень печально.


Ольга Москалюк, "Цензор.НЕТ"

Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
   
 
 
 вгору