EN|RU|UK
 Політика України
  20494  35
Матеріали за темою:

 ЗАСТУПНИК ГОЛОВИ НАЦІОНАЛЬНОЇ ПОЛІЦІЇ УКРАЇНИ ОЛЕКСАНДР ФАЦЕВИЧ: "НАВІТЬ ЯКЩО ТІ, КОГО ЗУПИНИЛИ, СТВЕРДЖУВАТИМУТЬ, ЩО ЗІДЗВОНИЛИСЯ З МІНІСТРОМ ВНУТРІШНІХ СПРАВ, НАШІ ПАТРУЛЬНІ СЛУХАВКИ НЕ ВІЗЬМУТЬ"

Кадровий офіцер, який пройшов бої в Іловайську і Вуглегірську, погодився створити патрульну службу в Україні. І пишається роботою своїх підлеглих, хоча зробити ще належить дуже багато. Днями Олександр Юрійович відсвяткував 30-річний ювілей і зізнався, що ще три роки тому навіть не плекав амбітних планів обійняти таку високу посаду.



фацевич

Фото: Роман Николаев

Несмотря на огромный интерес к молодому руководителю, так нигде и не появились интервью с ним. Да, он комментировал происходящие события или резонансные происшествия с участием полицейских, но о себе, как правило, ничего не рассказывал. Или, может, боялись спросить... У нас было несколько долгих разговоров с Александром Юрьевичем. И не все мы обсудили. Такой собеседник встречается крайне редко: содержательный, искренний, с чувством юмора. А главное – несмотря ни на что готовый и дальше реформировать правоохранительную систему. Но начали мы беседу с военных действий, которые прошел подполковник полиции.



"У МЕНЯ БЫЛО ДВЕ КОМАНДИРОВКИ НА ВОЙНУ. И ОБА РАЗА Я ПОПАЛ В ОКРУЖЕНИЕ"

– Когда началась война, я как раз преподавал в волынском лицее, был воспитателем по физической подготовке, – говорит Александр Фацевич. – Но уже подал документы, чтобы восстановиться в 79-й десантной бригаде, где прослужил пять лет после окончания Одесского института сухопутных войск. Я учился вместе с Евгением Жуковым, позывной Маршал, разведчиком 79-й бригады, который воевал в Донецком аэропорту и который сейчас возглавляет департамент патрульной полиции Украины... После аннексии Крыма и с началом военных действий на востоке страны я не мог оставаться в стороне. И мне предложили создать добровольческое подразделение при Министерстве внутренних дел Украины. Когда была сформирована рота из сорока человек, мы уехали в зону АТО. Я как раз находился в Краматорске, когда мне позвонили: приезжайте в бригаду, мы вас восстанавливаем. Я объяснил, что уже поздно, я на войне. А на следующий день нас отправили в Иловайск, где мы попали в окружение и плен...

фацевич

У меня было две командировки на войну, и оба раза я попадал в окружение. Если про Иловайск много рассказано, то про события в Углегорске в январе 2015 года, информации практически нет. А там было жестко. Из Иловайска мы вышли, потеряв семерых бойцов, что для меня остается огромной болью, а в Углегорске удалось сохранить весь личный состав. Да, раненые были. Но все живы!

Нас отправили в Углегорск в декабре 2014-го, чтобы мы охраняли общественный порядок. Из 39 человек десяток были обстрелянные бойцы, прошедшие Иловайск. Мы заняли интернат в центре города. Там до войны воспитывались дети с пороками развития. Но их всех вывезли в первые же месяцы после начала боевых действий. С их эвакуацией была целая эпопея, помните? Пустое здание оставалось в хорошем состоянии, а водопровод мы отремонтировали, чтоб у нас и вода была.

фацевич

В министерском кабинете Александра Юрьевича в глаза бросается снимок бойцов подразделения "Свитязь". "Это мы все вместе сфотографировались в августе 2014 года в Краматорске перед отправкой в Иловайск", – объясняет мой собеседник.

– Три месяца местные жители не получали пенсию – сюда не могли доставить деньги из-за серьезной угрозы со стороны террористов, – продолжает Фацевич. – Но когда в город вошли мы, нам доверили инкассацию. И люди получили деньги сразу за несколько месяцев. Также в наши функции входило вылавливать местных сепаратистов, людей с оружием. Город время от времени обстреливали, но очень редко и не точно. Ситуация изменилась, когда вошел 13-й батальон. У бойцов была информация о возможном штурме города. И 28 января он действительно начался.

В нашем распоряжении не было ни тяжелой техники, ни вооружения. У единственного БТРа постоянно барахлил двигатель. В итоге его и расстреляли у стен интерната, когда штурмовали уже непосредственно нас. А вот ДШК сильно нам помог.

28 января по всем позициям, которые занимали военные на окраине города, начали работать минометы и артиллерия. Затем противотанковую батарею, в которой было 36 человек, обстреляли танки. Два вражеских танка ребята поразили, но остальным все же удалось закрепиться на блокпосту, который мы называли "Яблоко". А на перекресте в центре города, который мы называли "Штаны", в тот день появился Захарченко. Есть видео, где он рассказывает, сколько техники и живой силы идет на Углегорск. Там шла речь об одной батальонно-тактической группе и одной тактической роте. То есть на нашу сотню бойцов бросали больше тысячи человек... Нам же на подмогу в город заскочила пара танков 25-го батальона "Киевская Русь".

Чтобы контролировать дорогу, ведущую на Енакиево и Горловку, я принял решение с 13 бойцами держать городской Дом культуры, стоящий прямо над дорогой. Но враг в тот день в город не продвинулся. А нам пришлось срочно отправить двух бойцов в Дебальцево – девочку с температурой 40 нужно было отвезти в больницу.

В тот день на наши позиции вышел вражеский снайпер. Он шел по городу с винтовкой, в маскировочном халате, спокойно и уверенно. Я даже сначала подумал, что это боец какого-то соседнего подразделения. Когда мы к нему подошли, он спросил: "Вы кто такие?" – "Свитязь". Видимо, он услышал название, как "Витязь". Не занервничал, а объяснил: "А я из батальона Бороды. У нас никого с таким позывным не было. Начали расспрашивать дальше. Когда он все понял, мы были уже прямо возле него. Он успел выхватить гранату, выдернуть чеку, пытаясь взорвать себя и нас. Но мы ее отбросили. Правда, осколок ранил одного нашего бойца. В общем, от снайпера нам досталась только винтовка... А раненого отвезли в больницу. Еще была возможность выехать из города.

После мощных боев бойцы противотанковой батареи поняли, что не смогут больше удерживать свои позиции, и перебрались к нам в интернат, а враг закрепился на "Яблоке". Что делать дальше, ждать ли поддержки? Не было ясно. Я связывался с командованием по мобильной связи, забравшись на крышу интерната. Мне не давали никаких приказов. У нас было достаточно боекомплекта, чтобы продержаться еще достаточно долго. А вот Грачу, командиру противотанкового дивизиона, дали приказ выходить из Углегорска. Но он отказался, сказал, что не бросит мое подразделение. И мы вышли все вместе.

"МАЛЕНЬКИЙ АД"

В ночь с 29 на 30 января у нас начался маленький ад. Лег туман и нас начали штурмовать. В Доме культуры оставалось 12 человек. По ним работал танк. Наша артиллерия хорошо взбодрила врага и отогнала. За время этого боя у нас пострадал еще один боец – повар, который оборонял столовую. У него пострадала нога. И все же нас давили так сильно, что пришлось отойти из Дома культуры. Хотя, пока мы там находились, мимо по дороге никто не смог пройти.

30-го числа мне уже сказали выходить из города, но это было невозможно. Нас окружили. Враг находился на расстоянии четырехсот метров. Артиллерия по нам работала постоянно. Колонну техники, которая шла к нам на помощь, разбили. Но это я узнал уже после выхода... А ночью снова начался штурм. БМП и танки подходили прямо под стены интерната. Поэтому я вызывал артиллерию на себя. Ну, не совсем на себя – просил ударить на пятьдесят метров дальше от здания. И ребята нам помогали мощно. Время реакции было очень коротким. Я давал координаты, а уже минут через пять туда прилетали снаряды... Правда, всякий раз меня переспрашивали: "Это же ваши позиции". Но я кричал в ответ: "Работайте!" В здании были толстые стены и перекрытия. Они нас и уберегли.

Уходили мы по балке, которая вплотную подходила к интернату. Просто повезло, что враг не выставил там засаду. Я бы, например, точно там посадил группу... Командующий по телефону мне сказал: "Если не выйдете в течение пятнадцати минут, не выйдете уже вообще..." Я попросил стрелять по интернату из "Ураганов" кассетными снарядами. И работать затем артиллерией по всем позициям в течение часа. Мы же уходили пешком. Нам нужно было время. К счастью, все получилось.

Александр открывает карту Углегорска в телефоне. Показывает все перекрестки, где были блокпосты, балку, по которой удалось уйти украинским бойцам. Несмотря на то, что с тех пор прошло почти два года, офицер помнит каждое здание, каждый поворот в городе, название сел. Все это навсегда впечаталось в его память.

– Я шел в дозоре, впереди колонны, а мой заместитель был замыкающим, – продолжает Фацевич. – Спустя час, когда мы уже прилично отошли, балку начали обстреливать из миномета. Мы поняли: враг обнаружил, что в здании уже никого нет. Мы вышли к поселку Красный Пахарь, где стояла разведка 54-го батальона, обойдя соседнее село, где уже находились сепаратисты. Чудо, что обошлось без потерь! Раненый наш шел сам, даже оружие свое нес. После Иловайска слова о ценности жизни каждого солдата стали для меня самыми важными и понятными.

К тому дню, когда мы выходили, уже вся Украина знала, что Углегорск в окружении. И только мои бойцы об этом не догадывались. Телефонной связи ни у кого не было, никто извне не мог позвонить с вопросами и посеять панику. О нас после этого говорили и в российских новостях. Сказано было так: "Свитязь" вышел с большими потерями, прикрываясь больными детьми"... В общем, как обычно, врали. Услышав это, подумал: мы же в здании интерната оставили много продуктов питания. Может, местным жителям из этого хоть что-то перепадет. Мы же их подкармливали все время. Особенно, семьи с детьми.

фацевич

"ВЫБРАВ ПРОФЕССИЮ ПАТРУЛЬНОГО ПОЛИЦЕЙСКОГО, ЧЕЛОВЕК СОЗНАТЕЛЬНО ИДЕТ НА РИСК. И УЖЕ ЗА ЭТО ЕГО НУЖНО УВАЖАТЬ"

Первым, кто дозвонился мне после нашего выхода из окружения, был Муженко. Ему я и сообщил, что вышли все, с оружием, без потерь... После этого все подразделение вызвали в Киев, ребята получили заслуженные награды, а я досрочное звание майора, нас отпустили в отпуск. Я готовился к тому, что снова вернусь на войну. Но меня внезапно вызвали к министру внутренних дел Арсену Авакову. В кабинете кроме него была еще и Эка Згуладзе. Вот тогда мне и предложили заняться созданием патрульной полиции. Меня расспросили о семье, о службе до войны... И попросили пройти тесты. Я все это сделал и уехал под Мариуполь в Розовку.

По дороге обдумывал предложение министра и сильно сомневался. Я же чувствовал себя военным, а не милиционером. Я учился воевать, нести службу. И готов был дальше защищать Родину. Поэтому решил отказаться. Но самому мне было неудобно это сказать министру. Поэтому передал свой ответ через Зоряна Шкиряка. Но через несколько дней мне позвонила Эка Згуладзе. Оказалось, я очень хорошо прошел все тесты, все указывало на то, что я смог бы заняться реформой. Но я рассказал обо всех моих умозаключениях и сомнениях. Эка не настаивала, а просто предложила: "Давай, ты попробуешь. Если что-то пойдет не так, вернешься в подразделение или армию. Как захочешь". После этих слов я решился.

фацевич

Это был февраль 2015 года. Как раз начался набор полицейских в Киеве. Я пошел на обучение вместе с инструкторами, меня учили всему: структуре, нормативной базе, оформлению документов...

Похоже, учеба продолжается и сейчас. На рабочем столе Александра Фацевича – открытые Конституция Украины, уголовный и административный кодексы, распечатанные правовые акты и положения. Офицер параллельно учится в академии, получая юридическое образование.

– Мне выделили в общежитии комнату, но первое время я практически жил в патрульной машине, – улыбается мой собеседник. – После долгого рабочего дня, обучения, бесед с будущими патрульными, не было сил дойти до комнаты. Откинешь кресло – и спать. За первую неделю работы на новом месте похудел на десять килограммов. Ответственность свалилась сумасшедшая. Две тысячи ребят нужно было обучить, назначить командиров... Один из самых важных и приоритетных вопросов, который заботил меня тогда и продолжает беспокоить сейчас, – безопасность самих полицейских. И я с уверенностью и гордостью могу сказать, что нам удалось за короткий срок построить новую модель правоохранительных органов. Да, субординация существует. Но патрульный может позвонить напрямую мне со своей проблемой или зайти в кабинет в Евгению Жукову. Доверие и желание помочь – это очень важно.

фацевич

Из 12 тысяч патрульных, которые работают по всей стране, чуть более тысячи – участники АТО, которые реально участвовали в боях. В таких городах, как Одесса, Северодонецк, Краматорск, Днепр, Черновцы, Черкассы, Мариуполь, бойцы возглавили службу. Пятеро из них – служили в добровольческих подразделениях. Двое из них из полка "Киев-1", двое из "Днепра" и один – мой боец из "Свитязя". В киевском офисе работает сын погибшего в Горловке депутата Владимира Рыбака. Помните, его жестоко пытали и убили за проукраинскую позицию? Также сейчас мы набираем на работу, не требующую серьезных физических нагрузок, инвалидов АТО. У нас много офисной работы, которую могут выполнять ребята, получившие серьезные ранения.

фацевич

Через полгода после назначения в полицию Александр Фацевич убедил и своего друга, разведчика 79-й десантной бригады Евгения Жукова, позывной Маршал, перейти в новую структуру и развивать ее.

Разговаривая о новой полиции, конечно же, мы не могли не коснуться тех резонансных событий, которые обсуждала вся страна. Это и убийство двух патрульных в Днепре, и задержание пьяного за рулем в Киеве, в результате чего был убит пассажир мчавшейся по ночной столице машины. После первой эйфории и селфи с полицейскими в их адрес посыпались замечания и упреки.

– Да, мы признаем, что для подготовки полицейских времени было мало, – когда я подняла эту тему, Александр Юрьевич начал горячиться, говорить чуть громче, раскладывая все по полочкам, стучать ладонью по столу. Ему явно не безразлично все происходящее. И для него дело чести не просто защищать своих подчиненных, а сделать все, чтобы они стали настоящими профессионалами. – Поверьте, что ребята постоянно занимаются. Да, хотелось бы, чтобы стрельбы у них были каждый день. Но, как известно и, считаю, правильно, – все боеприпасы сейчас в зоне АТО. Тем не менее полицейские регулярно упражняются в стрельбе. А учатся, проходят курсы и тренинги в свои законные выходные дни. А ведь мы их дергаем еще и на дополнительные смены, когда требуется усиление обычных патрулей – во время проведения массовых мероприятий в городах. Тем, кто критикует полицейских, рекомендовал бы одно: ты попробуй сам пожить в таком ритме.

Нам очень часто предъявляют претензии необоснованно. Мол, почему выпускают задержанного пьяного водителя и не наказывают? Да это вопрос к судьям! Они принимают такие решения. В Кропивницком несколько недель назад произошел вопиющий случай. Апелляционный суд оправдал судью, задержанного за вождение в пьяном виде да еще и сопротивлявшегося полиции. Есть освидетельствование, которое подтверждает, что человек был пьяным. И его оправдывают! Такая несправедливость бьет по полицейским, по их мотивации. Также как и в случаях с применением оружия. Полицейский, застреливший пассажира преследуемой машины, за рулем которой был пьяный водитель, (как и все в ней находившиеся), все еще под следствием, к нему применили домашний арест. Но если бы он не стрелял, а машина в итоге вылетела на обочину и убила пешеходов, этот патруль обвинили бы в том, что оружие не применяли...

Случившееся в Днепре... Я внимательно изучил видео с камер патрульных полицейских. Когда началась беседа, ничего не предвещало того, что этот человек будет стрелять. И все же наш раненый боец смог ранить и нападавшего. Он повел себя очень грамотно. Да, патрулям нужны время и опыт, чтобы стать профессиональными копами. Не забывайте, что в Днепре патрульная полиция существует меньше года. Конечно же, меня восхитило поведение водителя маршрутки, который пытался задержать вооруженного и отстреливающегося бандита. Не хочу говорить много. Достаточно простых слов: он поступил по-мужски!

Во всем мире полицейские гибнут на службе во время перестрелок. И мы понимали, что такое однажды произойдет и у нас. Выбирая профессию, человек сразу понимает, что идет на риск. И его нужно уважать уже за это. Мне нравится выражение главы Национальной полиции: патрульная полиция – хребет государственности. И важно не дать его сломать изнутри. Необоснованная критика, пренебрежение, незащищенность могут привести к тому, что полицейские уйдут. Кто на войну, кто в коммерческие структуры, кто вернется к своей изначальной профессии. И тогда каждый из вас, критиканов, должен понимать, что защитить от бандитов на улице, от пьяных водителей, от вооруженных людей будет некому. Это сразу же ударит по каждому из тех, кто раздает советы и недоволен действиями полиции. И судьи должны вспомнить: кто обеспечивает порядок в залах суда? Мы направляем туда полицейских. А кто стоит под административными зданиями, когда там происходят митинги? Национальная гвардия и Национальная полиция. И вы даете их бить, оскорблять? Посмотрите вокруг: там судят полицейского, там – патрульного. Да, если он превысил свои полномочия, должен нести ответственность по закону, чтоб другим был урок.

"МОЯ СЕМИЛЕТНЯЯ ДОЧЬ, САДЯСЬ НА ЗАДНЕЕ СИДЕНЬЕ, ПРИСТЕГИВАЕТСЯ РЕМНЕМ БЕЗОПАСНОСТИ САМА И КУКЛУ ПРИСТЕГИВАЕТ "

Знаете, мы все хотим изменений в обществе, экономике, стране, но не хотим начинать с себя. Мне понравилось, как на одном из ток-шоу сказал Георгий Тука, которого я уважаю: "Мы хотим, чтобы все стали жить по новым правилам, но сами оставляем за собой право обратиться за помощью к куму". Когда я только занял эту должность, мне пытались звонить родственники и знакомые, чтобы я поговорил с патрульными: "Сейчас дам трубку полицейскому, ты ему скажи"... Я сразу отвечал: "Можешь даже не передавать телефон. Он не возьмет, ему запрещено". И постепенно меня перестали беспокоить такими обращениями. Знаю, так же было и с Женей Маршалом. Уверен, даже если остановленные будут утверждать, что созвонились с министром внутренних дел, наши патрульные трубку не возьмут.

Набрав полицейских, мы понимали, что со временем часть из них уйдет. Всегда происходит отсев уже непосредственно во время службы. Да, кого-то поймали на том, что берет деньги. Такого человека уволить сразу сложно – нужно доказать, зафиксировать факт передачи взятки. Но мы это делаем. А если человек приходит на смену в явно нетрезвом виде, с запахом алкоголя, увольняем тут же. Еще одна частая причина прощания с полицейским – его хулиганское поведение. И такое бывает.

Мы сейчас объявили дополнительный набор полицейских в Киеве, Запорожье, Днепре, Харькове и Одессе. В ближайшее время патрули начнут работать в Кривом Роге и Умани. Батальон будет патрулировать не только город, который требует особого внимания в период паломничества евреев со всего мира на могилу Цадика, но и одесскую трассу – от Белой Церкви до Любашовки. А в следующем году полицейские появятся в Сарнах Ривненской области. Они будут обеспечивать контроль на трассе международного значения, которая ведет на Варшаву. В 2017 году в стране начнет работать дорожная патрульная полиция, которая должна будет следить за порядком на всех главных дорогах страны.

Александр Фацевич показывает несколько карт страны с отмеченными на них дорогами. Они испещрены пометками. Разными цветами указаны трассы с повышенной аварийностью, средним количеством ДТП и наименее опасными. Патрули нужно распределить, учитывая эти особенности. Показывает мне Александр Юрьевич и статистику аварийности на дорогах страны. Тут же указано число пострадавших и погибших.

– Патрули должны работать на упреждение несчастных случаев, – говорит Александр Юрьевич. – Некоторые возмущаются, если их на трассе останавливают и делают замечание: нужно пристегнуться. Но вот я уже выработал до автоматизма: сел в машину – пристегнулся. Потому что начинать нужно с себя. И все наши патрульные тоже застегивают ремень безопасности. Моя семилетняя дочь, садясь на заднее сиденье, пристегивается сама и куклу пристегивает.

"ЕСЛИ СИСТЕМА ГНИЛАЯ, ЭТО ЕЩЕ НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ЛЮДИ В НЕЙ ПЛОХИЕ"

Кроме дорожной полиции мы должны провести реформу участковых, открыть полицейские академии. Здесь должны закладывать базу, фундамент. Так что работы еще очень много. Но я уже вижу, что реформа удалась. Иногда, конечно, накатывают эмоции, хочется все бросить и уйти. Но это же проще всего. А вот продолжать начатое, не подводить ребят, которые работают рядом с тобой, – это сложнее.

В день своего тридцатилетия Александр находился в Англии. Украинские руководители патрульной полиции изучали опыт своих британских коллег. До этого побывали они в Америке и Турции. Модель структуры везде приблизительно одинаковая. Но в каждой стране есть свои нюансы. И Украине, считают они, следует не слепо идти по пути других стран, а строить новую систему с учетом национальных особенностей.

– Около десяти процентов теперешних полицейских – это бывшие сотрудники патрульно-постовой службы, – продолжает Фацевич. – Они на общих основаниях прошли тестирование, собеседования. Они пришли к нам, поверив в возможность изменений. Многих из них коробило то, что происходило, какие поборы требовали делать, какие планы выполнять... Если система гнилая, это еще не значит, что люди в ней плохие! Там было много профессионалов, которые хотят нормально работать. Очень важно их вовлекать в процесс изменений.

В кабинете Александра Юрьевича не видно юбилейных подарков. Нет здесь ни картин, ни подарочных дорогущих фолиантов, ни изысканных напитков в хрустальных бутылках. Все очень просто: рабочий стол, стол для переговоров, шкаф, телевизор. Под ним обнаружилась сабля с дарственной гравировкой. Но она связана со службой в зоне АТО.

– Вот в шкафу есть несколько интересных сувениров, – показывает Фацевич. – Это памятные монеты полицейских служб разных стран. Я их собираю. Терракотовые фигурки воинов привезены из Китая женой канадского друга, который инструктирует полицейских. Здесь же храню свои награды. В основном, они у меня волонтерские. Государственная одна – "За мужество" III степени. Я их не ношу... Но самый важный здесь предмет – ручка, которой Петр Порошенко 4 августа 2015 года подписал указ о Национальной полиции Украины. Он отдал ее мне после процедуры.

фацевич

Наша беседа в кабинете заместителя главы Национальной полиции Украины длилась более двух часов. И только однажды раздался звонок по одному из аппаратов правительственной связи. Мобильный телефон Александра Юрьевича звонил чаще, но ответил он только одному звонящему, за что ему огромное спасибо. Я подумала, что он не может себе позволить отключить телефон, он должен быть всегда на связи.

– У меня два телефона, и если один разрядился, то по второму номеру точно можно дозвониться, – говорит Александр Юрьевич. – И в выходные дни, и в праздничные я должен быть на связи. Очень редко, да и то поздно вечером, могу с друзьями пойти пива выпить или 50 граммов виски. Это время я отрываю и от семьи, которая практически меня не видит. После того, как сам переехал в Киев, перевез и семью. Когда я работал в Луцке, в лицее, получал настолько маленькую зарплату, что снимать квартиру было невозможно. Поэтому жена переехала в Одессу к родителям. Затем я ушел на войну... В Киеве мне выделили служебную квартиру. Вот семья и перебралась сюда. Дочь ходит в школу. Когда я появляюсь дома, тут же требует от меня внимания. Мы вместе делаем уроки, что-то учим. Раньше я не понимал, почему командиры, руководители допоздна сидят на работе. А теперь и сам выходные провожу в департаменте, с патрульными, в кабинете. И мне это нравится.


Виолетта Киртока, "Цензор.НЕТ"


Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
   
 
 
 вгору