EN|RU|UK
 Суспільство
  11522  8

 "На полігоні ми готувалися до зачистки Донецька, а не до того, з чим зіткнулися хлопці, потрапивши під ДАП" - жінки-медики з 93-ї бригади

В.Ясинська

"Під час обстрілу мене обсипало землею, після цього з'явився страх виходити на вулицю. Хоча головою я розуміла, що якщо влучить снаряд, то неважливо, де ти перебуваєш: у будинку чи на відкритому просторі".

На полігоні ми готувалися до зачистки Донецька, а не до того, з чим зіткнулися хлопці, потрапивши під ДАП - жінки-медики з 93-ї бригади 01

Татьяна Новикова

Врач

Я врач-педиатр. Училась в Виннице, интернатуру проходила в Житомире, а работала в Киеве. Но во время Майдана как раз была в своем родном городе, занималась волонтерской деятельностью - помогала майдановцам медикаментами. Во время событий в Крыму пришла в военкомат и сказала, что я офицер запаса, хочу служить. На меня посмотрели, как на неадекватную, и сказали, что идите-ка домой. Но контакты записали. И так вышло, что они попали в волонтерскую организацию, из которой однажды позвонили и спросили, не хочу ли я провести курсы первой медицинской помощи для тех, кто готовится ехать воевать. Я согласилась. Вскоре с той организации некоторые парни пошли добровольцами в батальон "Киевская Русь". Я тоже хотела с ними, как врач-волонтер, но меня не взяли. А через какое-то время со мной связался медик Андрей Грачев, Грач, который тоже уехал с ребятами, и попросил приехать на пару месяцев к ним в качестве подстраховки. Я приехала на полигон в Черкасское, а там мне говорят, что волонтерам нельзя на войну без оформления – и я подписала контракт до конца особенного периода. Вот так и попала в первый бат 93 бригады. Это было осенью 14 года. Тогда Андрея назначили начмедом батальона.

Второй врачебной должности в бате не было, поэтому меня определили врачом в медроту и прикомандировали к первому батальону - получилось двое медиков. Основная моя задача – сформировать команду так, чтоб она работала максимально эффективно на раненого, то есть довезти его живым до больницы.

Позывной я себе взяла, будучи в Черкасском. Когда я только приехала, Андрей Грачев сказал, что надо придумать короткий позывной, а параллельно рассказывал о том, что я должна научиться стрелять. Дал мне в руки АКС74У (Автомат Калашникова складной укороченный, - ред.) сказал, что это "Ксюха", коротко "Ксю", я не долго думая решила, что это и будет мой позывной.

Мы месяц на полигоне отрабатывали разные навыки и готовились к зачистке Донецка: как должен медик идти в группе поддержки, как тактическая группа обследует здания, куда мы оттягиваем больного и так дальше. Но, когда ребята попали под ДАП, столкнулись совсем с другими обстоятельствами.

Зимой 15-го года мы выехали вместе с батальоном. Сначала прибыли в Очеретяное, но потом наша медкоманда переехала в Желанное. А когда наших ребят кинули на монастырь на территории аэропорта, мы сначала получили новость, что у нас чуть ли не половина роты погибших, но вскоре выяснилось, что погибло двое бойцов из 6 роты, а раненых было около 30 человек. Их сразу забирали с поля боя на госпиталь, но на следующий день мы поняли, что надо ехать к своим – и двумя машинами поехали в Водяное. Когда ночью с 17 на 18 января таки доехали в район аэропорта, там шли бои, но уже локальные. Второй медпункт мы решили не разбивать, поскольку один уже был - 81 бригады. Мы присоединились к нему.

После обеда начался поток раненых из ДАПа - включились в работу. На месте был хирург, анестезиолог, много санитарок, куча волонтеров. И в основном раненых вывозили волонтерские машины. Поток был большой. Помню, что я вышла из медпункта уже утром следующего дня. Зашла к своим в домик, попросила воды - ужасно хотела пить, а потом уснула, и даже не заметила, как меня перенесли на кровать.

Тогда была ситуация, что часть ребят вернулась, а часть осталась на диспетчерской вышке. Днем их никак не могли забрать оттуда, но когда они таки выбрались вечером, бойцов встретили и вернули в подразделение – не передать, какая это была радость.

Потом мы опять переехали в Желанное, там организовали что-то вроде медпункта. Но когда появились известия, что потерявшаяся в аэропорту "бэха" (БМП), экипаж которой считался погибшим, нашлась, Андрея, отправили, чтоб осмотреть людей. А затем подъехала и я. Самого тяжелого забрали в Красноармейск, а остальных, с переохлаждением и истощением, мы завезли к себе: отогрели, отмыли, а потом тоже отправили в госпиталь. Вскоре мы переехали в Водяное, заняли один из домиков, сделав санчасть. Но когда в него прилетело, заняли другой дом. Был момент, когда у нас на рабочем столе лежал раненый военнослужащий - тут прилет - и парень дополнительно получает ранение. А меня тогда обсыпало землей - после этого появился страх выходить на улицу. Хотя я головой понимала, что если попадет снаряд, то неважно, где ты находишься: в доме или на открытом пространстве.

До мая 15-го года мы работали с Андреем, а в июне он перевелся в медроту. Мне в помощь дали детского хирурга Тараса. А еще позже к нам попал фельдшер, который 30 лет проработал на скорой, "золотой человек" Борисович. Вместе мы проработали до марта 16-го года в Водяном, пока у них не закончилась мобилизация. Потом нас отвели на Карловку. И, понимая, что это не просто не на линии фронта, а мирная жизнь, мы расслабились. Но нам сделали "подарок" – обстреляли. Обошлось без потерь, но контузии и царапины у людей были. А еще хорошо попало по машинам и автобусам. Второй медпункт у нас был на Невельском. А вообще, наша команда была замечательной: водители, которые выезжали в любую точку, санитары, которые тут же оказывали первую санпомощь.

Самое тяжелое для медика-  то же самое, что и для остальных - терять друзей. Помню, как я не могла поверить, что погиб Саша Цисар, позывной Шип, сапер, он минировал аэропорт, облазил его весь. А осенью 15-го года погиб Андрей Фигурный, Лем, он был команидром взвода 6 роты. Про них обоих можно рассказать кучу позитивных историй. Там же, где и Лем, на Муравейнике, погиб Рома Атаманюк, позывной Берест.

Весной 16-го года нас вывели. А вновь прибыла на службу я совсем недавно: в марте этого года, поскольку была в декрете. В апреле 16-го года родила дочку. Сейчас она с бабушкой и няней – моей хорошей подругой. Сюда я не могла не вернуться, ведь тут моя семья. И если год назад я еще очень сомневалась, потому что доця была совсем мася, то сейчас я решила, что она подросла - и можно ехать служить. Но работать здесь я готова, пока с нами командир – Богдан Дмитрук. Если уйдет он, уйду и я. Потому что особых подвижек по медреформе в армии нет. Сейчас и Богдан, и начштаба делают максимально комфортные условия для медпункта, стараются выбить и соляру, и ремонтировать машины. А если бы это все ложилось на плечи медпункта – неподъемный груз.

Например, в 14-м году у нас был один УАЗик и медицинская МТЛбеха (МТЛБ) – последняя, а подорвалась ранней весной 15-го года, тогда водитель получил контузию, те, кто был в машине тоже получили ранение, но списали ее только год назад. А пока она не была списана, я не могла получить следующую. Мы делали фотографии, собирали свидетельские показания всех ребят, которые там были, то есть сделали все возможное для подтверждения, что она подорвалась. Но документы, которые мы сдавали, бесконечно терялись. Я лично подавала документы 4 раза. То есть дело очень долго не двигалось с мертвой точки – все эти нюансы очень выматывают. Сейчас в медпункте хорошая МТЛБ, получили мы ее не новую, а в потрепанном состоянии, но "летает" она теперь благодаря опять же Богдану и некоторым знакомым, которые достали детали.

В общем, от работы удается не отвлекаться, благодаря командованию батальона. Но есть нюанс: людей в медпункте мало, штатка не вся. Радует, что параллельно с нами работает команда ПДМГ (Первый добровольческий медицинский госпиталь имени Николая Пирогова, - ред.)

На полігоні ми готувалися до зачистки Донецька, а не до того, з чим зіткнулися хлопці, потрапивши під ДАП - жінки-медики з 93-ї бригади 02

Мальвина Сергийчук

Санинструктор

Я родом з Рівненської області, вчилася на перукаря. Але в 14-му році працювала в Києві продавцем. Потім почала волонтерити, і якось моя подружка запропонувала мені приєднатися до добровольців, навіть не задумуючись, я пішла в батальйон "Карпатська Січ". Розуміла, що по-перше, впораюсь, бо навіть у дитинстві моя сестра казала мені, що я дуже бойова, а по-друге, знала, що для протистоянь на сході потрібні люди.

Ось так навесні 15-го року я потрапила в Водяне. Спочатку готувала їсти, а потім вирішила, що теж хочу стати бійцем. Але мене не одразу пустили на позиції. Один з командирів жартував, що з таким ангельським лицем нема чого там робити. А я йому, що все одно хочу і буду воювати. Тоді він вирішив мене випробувати: повів постріляти по мішенях. Правда, стріляти довелося в темряві, чесно кажучи, я нічого взагалі не бачила, але пару влучних пострілів випадково зробила. Врешті-решт після того мене відправили чергувати на "нулі". Я досі дуже добре пам’ятаю першу свою позицію, на ній я і проходила бойову практику. Спочатку біля мене постійно був досвідчений боєць. Він навчив мене стріляти не тільки з автомата і кулемета, а й з інших видів зброї. І коли в мене почало досить непогано виходити, я часто залишалася одна, як повноцінний боєць. Спочатку ми чергували так: три доби на передових позиціях, три в розташуванні. А потім я, бувало, сиділа в окопах і по 6 діб. Постійною моєю зброєю був АКСУ, ми цей автомат називали "Сучка".

Звісно, гарячих моментів за рік було немало. Пам’ятаю, якось був танковий обстріл, а я саме зібралася побігти з позиції до своїх, щоб підзарядити рації. І коли сильно валили, я зупинилася на півшляху і думаю, що вже півдороги пробігла, повертатися нема сенсу. Прилетіла до хлопців, а вони мені: "Ти що, героїня, щоб бігати під обстрілами?"

З "Січчю" ми провоювали в районі донецького аеропорту аж до того моменту, поки не почали розформовувати добровольців. А оскільки я відчула, що війна і зброя, то моє, зовсім не хотіла повертатися на гражданку. Багато хто з наших оформилась в 93-ю бригаду, і я зробила так само. Приїхала в "Десну", в мене було відношення на помічника кулеметника. Сиділо декілька представників 93-ї бригади, один з них скептично поставився до того, що я хочу воювати, але мої хлопці почали жартувати, що дайте їй кулемет – вона вам покаже, що вміє. Проте мені повідомили, що як би там не було, а дівчат на таку посаду не беруть. Запропонували піти в зв’язківці, кухарі або парамедки. Я обрала парамедика і пройшла навчання, полігон, після чого мене оформили в медпункт першого батальйону. Спочатку я була санінструктором-радіотелефоністом. В той період ми стояли в Кримському. І хоча там часто прикомандировували лікарів, в цілому багато чого доводилось робити одній. А потім пройшла навчання з американцями - і зараз я санінструктор батальйону, а якщо виїзд, допомагаю лікарю як медсестра. Часом приймаю хворих.

Спочатку мені було досить непросто в’їхати в медичну справу, але я постійно переймала досвід інших, і врешті-решт тут всі стали рідними. Ще в мої обов’язки входить вести розслідування по поранених, тобто описувати, як хлопці їх дістали, і що не самі собі завдали шкоди. До цього я ставлюся дуже відповідально, бо якщо людину дійсно поранило, вона отримує грошову компенсацію. А взагалі, роботи я не боюся, так що все виходить. Проте я дуже мрію повернутись на позиції. Буває, зустрічаюся з хлопцями, з якими в "Січі" воювала, більшість з них зараз у третьому баті, і вони кажуть: "Мала, вертайся до нас". Я дуже скучаю за своїм кулеметом. Зараз начебто розширюють військові спеціальності для жінок і я дуже чекаю можливості знову бути бійцем.

На полігоні ми готувалися до зачистки Донецька, а не до того, з чим зіткнулися хлопці, потрапивши під ДАП - жінки-медики з 93-ї бригади 03

Ирина Чекан

Врач-ординатор

В медпункт первого батальона меня прикомандировали из медроты бригады, по званию я младший сержант. А вообще, я – врач анестезиолог-реаниматолог. У меня 37 лет рабочего стажа и 27 врачебного. Когда-то работала в роддоме города Никополя, я оттуда родом, а потом меня занесло в реанимационную бригаду скорой помощи тоже в родном городе, параллельно работала на скорой в Запорожье.

Но с момента, как началась война, от постоянных новостей о гибели ребят, как говорится, сердце обливалось кровью. Я понимала, что многим тогда просто вовремя не оказали помощь только потому, что те, кто были рядом, не знали как это делается. Поэтому хотелось попасть на фронт и применить свои знания. Но по закону, из-за возрастных пределов, меня не ставили на учет в военкомате. Но это более, чем странно. То есть почему-то на гражданке, если ты квалифицированный специалист и желаешь помочь, ты обязан работать до пенсии, а на передовой есть какое-то ограничение. При том, что в городе на скорой, – часто все намного интенсивнее, чем в зоне боевых действий. Я даже писала письма в АП, с просьбой восстановить меня на военном учете и допустить для прохождения службы.

Но в сентябре 16-го года я таки вырвалась помогать в составе ПДМГ (Первый добровольческий медицинский госпиталь) на базе 3 бата 30 бригады. И безвыездно проработала с ними 10 месяцев. Могла бы уехать и раньше, ротация у нас по месяцу, но учитывая, что ребята в меня поверили, мне жалко было их оставлять. Мне было важно следить не только, чтоб человек был физически здоровым, а еще и морально. Бывает, что психическое состояние на таком уровне, когда люди сами просят психолога, хотя некоторые относятся к этому с сарказмом. В общем, мне отчасти приходилось работать и психологом.

Как-то мы привезли бойца с передовой с аллергической реакцией на укус насекомого, а в медпункте батальона у него произошла клиническая смерть. Но мы вовремя его реанимировали, стабилизировали и отвезли в госпиталь. Этот пример говорит о том, что благодаря своевременной реакции специалистов человек остался жив, а таких случаев было немного.

Осенью 17-го года у мен появилась возможность подписать контракт с 93-й бригадой. Комбат первого батальона Богдан Дмитрук был рад тому, что я к ним попала, потому что у них как раз была нехватка медицинских специалистов. И я не подвела: уже будучи в бате, был случай, когда я поставила бойцу диагноз – тромбоэмболия мелких ветвей легочной артерии. Поставить его не так просто, но он подтвердился. В итоге в тяжеленном состоянии человека отправил в реанимацию в гражданскую больницу.

Учитывая специфику работы, я видела много смертей. И самое тяжелое, когда ты хочешь помочь, а не можешь: либо у тебя нет средств для этого, либо у человека травма несовместимая с жизнью. У нас на гражданке был случай, когда мы приехали домой на вызов, что человек задыхается. Прибыли, а там мужчина 34 года, громоздкий - на весь диван, состояние клинической смерти. Мы его положили на пол и занимались реанимацией минут 40. Пока жена не сказала, что, девочки, хватит его мучить: у него было 3 инфаркта и один инсульт. Он умер, но мы боролись до последнего. Поэтому когда видишь, что удалось вытащить человека с того света, не только понимаешь, что сделал свою работу, а и получаешь огромное моральное удовлетворение.

На полігоні ми готувалися до зачистки Донецька, а не до того, з чим зіткнулися хлопці, потрапивши під ДАП - жінки-медики з 93-ї бригади 04

Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"

Источник: https://ua.censor.net.ua/r3068899
VEhrdlVYSTVSMEl3VEdwUmRtUkhRakJaZWxGMWRFTjNTVTVEVXpCYVlsRjFkRU4zVEhrdlVYWk9RekV3VEZSUmRVNUhSekJNYWxGMlpFTjNaa1JyZWtsT1F5c3dUSEpTWjA1RE1UQk1lbEZ6UTBSUmRrNURNVEJaV0ZGelRrTTVNRnBpVVhRNVF5c3dURXhSYzA1RE9UQk1RV2N3VEVoU1owNUROREJNVUZGelRrTXdNRXhCUFE9PQ==
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору