EN|RU|UK
 Суспільство
  10318  11

 Командир відділення Роман Замашний (Вовк): "Нас на позиції стояло троє - до сепарів метрів 500, іноді вони підходили ближче. Але ми створювали такий шум, ніби нас ціла рота"

В. Ясинська

"Віко, якби обстрілів зараз не було, і комбат дав добро з Вами довго поспілкуватися, тут ми б з хлопцями стільки нарозповідали - у кожного з нас повно історій про війну", - каже мені Вовк, поки ми записуємося на одній з позицій.

 А вообще, нам было пофиг: умрем так умрем. Выхода ведь не было - надо стоять.

 Командир відділення Роман Замашний (Вовк): Нас на позиції стояло троє - до сепарів метрів 500, іноді вони підходили ближче. Але ми створювали такий шум, ніби нас ціла рота 01

Я родился в Красном Лимане, а живу в Днепродзержинске ( с 2016 года – Каменское). На войну попал во время четвертой волны – добровольно пришел в военкомат. Взял позывной Волк, потому что я сирота – и борюсь за свою жизнь сам. Хотя у меня есть приемные родители, я их очень люблю, но несмотря на это, в детстве меня не покидало какое-то чувство отчужденности, внутренней дисгармонии.

Я всегда хотел быть независимым. Перед войной работал на заводе и сварщиком, и бригадиром, и монтажником. В общем, на гражданке, как и тут, в окопах, был универсальным солдатом. И сейчас я тоже командир отделения, АГСник, разведчик и врио взводного, когда его нет на месте.

В военкомате меня отправили в 93 бригаду, в разведку. И я благодарен и самой бригаде, нашему командиру Пилюку, и группе страйкболистов, они называли себя "Бандерлоги", которая меня учила на полигоне, – все вместе они выдрессировали на отлично.

В 93-ей я отслужил год. Там были классные пацаны, я их обожаю - мы друг за друга готовы были кого угодно порвать. Разведку нашу постоянно раскидывали по разным батам. Первое место, куда меня забросило – это Пески. Туда мы заехали группой весной 15 года - и в первый же день попали под минометный обстрел. Сепары накрывали квадрат, где мы стояли. Пацаны разбежались, а у меня истерика началась, но не в виде паники, как это часто бывает, а наоборот – я громко ржал. Мне ребята кричат, что прячься, дурачок, а я не мог остановиться. Приехали мы в село вместе с ПС ("Правый сектор"), они были уже опытными и рассказали нам, как и что надо делать. Вообще ПС – отличные ребята, в дальнейшем мы с ними постоянно делали какие-то вылазки.

Работы в Песках было немало, но мне больше всего запомнилось, как я америкоса спас. Приехал журналист из Штатов, снимал про нас сюжет. Меня поставили его сопровождать.
Вдруг я услышал, как летит мина – и как с ноги пнул этого американца, чтоб он в капонир залетел. Он начал по-своему на меня кричать, материться. А когда мина таки прилетела, и он понял, зачем я это сделал, вылез, начал обниматься и сыпать благодарности. Сейчас я все время смеюсь, когда вспоминаю тот случай.

Однажды мы детей спасли. Это было в Невельском, тогда село было серой зоной. Гражданских там осталось мало и жила одна семья недалеко от дома, который мы заняли: дедушка с бабушкой, и мама с двумя малолетними сыновьями. Мы им помогали едой. Когда над домами начал летать сепарский беспилотник, мы в него не попали, а он, видимо, сразу координаты на арту давал – и 152 мина попала в дом, где жила эта семья. Обвалилась крыша - и мы побежали их раскапывать. Повезло, что все остались живы. Маму с сыновьями после этого отправили в Днепропетровск, а бабушке с дедом мы помогли восстановить жилье.

После Песков было и Опытное, и Водяное. Я в донецком аэропорту хотел побывать, но не успел, и как оказалось, повезло. В конце 15 года мы стали на Бутовке. Там пробыли дольше всего, нас тогда прикомандировали ко второму батальону 93 бригады. У нас там был классный ротный - с ним воевать одно удовольствие. Взяли тогда сепара на железной дороге. Я сидел в засаде, а он шел по рельсам, то ли пьяный, то ли обдолбанный чем-то. Я его пропустил, а потом сзади выскочил, под ноги стрельнул - и он упал мордой в землю. Привел, отдал СБУшникам. Легко, конечно, взял его. Но, тем не менее, мы с пацанами не зассали. А дальше были и на "Зените", - позиция недалеко от шахты, – и где меня только черти не носили.

Как-то без еды сидели трое суток, когда стояла задача зайти в Старомихайловку, - село было сепарское (Сейчас тоже временно оккупированная территория), - и занять позицию, ожидая, когда подтянется пехота. Мы прошли минные поля, засели в посадке. БК с собой набрали, а жрать – нет. В итоге, просидели там под дождем, в грязюке. Кору жевали, чтоб хоть что-то в желудок кинуть, а я в свое время насмотревшись фильмов про выживание, даже червяка съел. Пехоту так и не дождались.

Командир відділення Роман Замашний (Вовк): Нас на позиції стояло троє - до сепарів метрів 500, іноді вони підходили ближче. Але ми створювали такий шум, ніби нас ціла рота 02

Там же, под Старомихайловкой я потерял друзей – ребят из 74 бригады. Мы с ними вместе работали - расставляли датчики движения по посадкам, и они пошли другой дорогой. Мы вернулись в расположение, а их все не было. Вышли на поиски и повезло, что один из потерявшихся пацанов на рации зажал тангенту (Тангента - кнопка или клавиша переключения с приема на передачу на переговорном устройстве, - ред.) - так вычислили, где они находятся. Но когда подошли к ним, обнаружили, что все трое мертвы от разрыва мины. Ночью, после этого события, никто из нашей группы не спал - каждый винил себя, что не сберегли парней. Со временем к потерям в какой-то мере привыкаешь. Но первый раз это очень дико видеть и чуять этот ни с чем не сравнимый запах обгоревшего тела. И все это слишком больно, чтоб описывать словами, фразами не донесешь, каково это - грузить в изуродованном виде в машину человека, которого знал.

В марте 16 я дембельнулся, и в апреле подписал контракт, снова пошел в 93, но попал в миротворческий батальон, который тогда формировался. На полигон в Старычи приехали канадцы, американцы. И если бы я остался там, уже бы был, наверное, каким-то спецом, но мы с тремя моими друзьями психанули, что зачем нам это надо - хотим на передок, и перевелись в 53 бригаду. А в ней меня недолюбливают, потому что я очень прямолинейный с кем бы то ни было, хоть с побратимом, хоть с руководством. У меня тут уже бывали конфликты со старым командованием. Есть такая поговорка: если солдат молчит, значит все у него хорошо. А тут ни хрена не хорошо, проблем масса и их надо не бояться озвучивать. Я уже четвертый год воюю и до сих пор старший солдат по званию. Хотя я не "аватар", и честно делаю свою работу. Как минимум, я бы уже должен быть младшим лейтенантом. Но на учения хер меня отправляют. Карьерного роста я не вижу. Мне не нужны медали, но я бы очень хотел развиваться. Бесит то, что приходят новоиспеченные лейтенанты, два месяца тут посидят - и у них уже куча медалей, а ты тут четвертый год служишь и тебя не замечают. Иногда думаешь, может надо начать бухать, чтоб заметили? Хотя сам взвод у меня отличный – пацаны многое могут, лишь бы нам работать давали. Но как бы там ни было, я буду стоять до последнего, пока или не закончится эта война, или не убьют.

В общем, с 53 бригадой летом 16 года я попал в Зайцево. С нами тогда была 6 волна мобилизованных. Но когда у нас пошли разговоры, что, мол, разведчики – это такие ребята, которые ни хрена не делают, я специально перешел в пехоту, доказать обратное ,что не все разведосы такие. Показал, как умею копать, стрелять из любого оружия и ходить на задания столько, сколько надо.

И летом 16 меня поставили командиром ВОПа – это была "нулевка". Сначала на нем было в районе 20 человек. Потом через 4 месяца шестая волна ушла на дембель - и в итоге, перед выходом из зоны АТО, последние три недели нас на позиции стояло трое: Москит, Электрик и я. Спали тогда по часу, два. Нелегкий был период - до сепаров метров 500, они иногда подходили ближе. Стреляли из автоматов, мух, мины могли класть. Но мне очень нравилось, что мы втроем такой шум создавали, как будто нас там целая рота стоит. Хотя из вооружения - две ДШК и АГС. А вообще, нам было пофиг: умрем так умрем. Выхода ведь не было - надо стоять. Смешно, что когда нас осенью поменяли ВДВшники из 25ки, их шокировало количество бойцов на ВОПе.

Командир відділення Роман Замашний (Вовк): Нас на позиції стояло троє - до сепарів метрів 500, іноді вони підходили ближче. Але ми створювали такий шум, ніби нас ціла рота 03

После Зайцево мы поехали на полигон в Башкировку. Потом в Черкасское, Гончаровск. А летом нас вывели на Светлодарку. Тогда только заехали на позицию - и сразу трое трехсотых. Меня там тоже ранило в ногу осколком. Воевали практически каждый день – простояли полгода, а потом опять полигоны, и в 18 году мы прибыли на 29 блокпост.

Я скучаю по 15 году, тогда было все немного иначе. У нас даже офицеры копали. У меня был командир взвода, позывной Дым - пацан 30 лет, много раз был ранен. Встаешь утром, а он уже копает. Спрашиваешь, а чего ты нас не будишь , отвечает, что мне во-первых вас жалко, поспите еще, а во-вторых, я должен как командир подавать пример. Сейчас таких офицеров не так много. Некоторым даже лень пальцем ткнуть, где копать - пальцы веером, короны огромные.

А вообще я мечтаю о спецназе. Пехота – не мое. Я люблю движение - не сидеть на месте, где-то лазить, и не ждать, когда тебе прилетит в окоп. После войны я бы хотел быть опером и отлавливать наркоторговцев в своем городе, я их ненавижу, хотя, может, и военным останусь, если здесь будет возможность развиваться.

Самое страшное для меня – одиночество. Со своей девушкой я разошелся из-за войны. Последней каплей стало, когда я сидел на "Бутовке", нас в три часа ночи с трех точек лупили танчики. А она мне звонит и сообщает, что, видимо, я счастлив на фронте. После этих слов я сказал, что нам не о чем с ней больше разговаривать.

Когда ты приезжаешь домой, а тебя там никто не ждет – это грустно. Приходишь в квартиру, покупался - да, классно, комфортно, но чего-то не хватает. А потом выходишь в город и радуешься, когда смотришь на молодую пару, а если еще и с ребенком, то вообще. Но все равно в городе – много тоски. У меня рядом с домом есть девятиэтажка, и я покупаю бутылочку пива и залажу на крышу, засовываю наушники в уши - и наблюдаю за мирной жизнью. Правда, у меня в Днепродзержинске есть лучший друг, но все равно - одиночество это одиночество. Я поэтому собак себе купил, две собаки породы хаски. Мечтал о них с детства. А еще хочу когда-нибудь домик построить в лесу, завести целую стаю собак, опять-таки хаски, иметь жену и двоих детей: мальчика и девочку. Ну, и чтобы люди в моей стране улыбались, шли счастливыми на работу, а не с унылыми лицами, как сейчас.

Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"

Источник: https://ua.censor.net.ua/r3080812
VEhrdlVYSTVSMEl3VEdwUmRtUkhRakJaZWxGMWRFTjNTVTVEVXpCYVlsRjFkRU4zVEhrdlVYUk9ReXN3VEVoU1owNURLekJNVEZGMmRFTTNNRmw2VW1oMFIxZG1SR3Q2U1U1REt6Qk1jbEpuVGtNeE1FeDZVWE5EUkZGMlRrTXhNRmxZVVhOT1F6a3dXbUpSZERsREt6Qk1URkZ6VGtNNU1FeEJaekJNU0ZKblRrTTBNRXhRVVhOT1F6QXdURUU5
 Топ коментарі
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору