EN|RU|UK
 Суспільство, Політика України
  24546  9

 Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: "У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-"смертники"


Автор: Тетяна Бодня

Мін'юст, який покликаний боротися з рейдерськими схемами, несподівано опинився в епіцентрі скандалу. Приводом став законопроект, який, як заявляють у відомстві, має вирішити проблеми кадрового дефіциту нотаріусів у регіонах і зробити їхні послуги доступними для сільського населення.

Сами же представители нотариата и некоторых общественных организаций усмотрели в нем рейдерские риски. Поэтому именно с этой скандальной ситуации мы и начали наш разговор с первым заместителем министра юстиции Украины Еленой Сукмановой. Также в интервью "Цензор.НЕТ" она рассказала о том, как изменились в последние годы схемы, которые применяются при захватах предприятий, какие лазейки используют регистраторы и почему они их могут лишиться в ближайшее время. Также поговорили о расследовании наиболее резонансных дел и взаимодействии с правоохранителями, и новациях, которые позволяют уберечь бизнес от чьих-либо посягательств.

Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-смертники 01

МЫ НЕ СОЗДАЕМ КВАЗИНОТАРИАТ, А ПЛАНИРУЕМ СОЗДАТЬ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ, КОТОРОЕ БУДЕТ ПРЕДОСТАВЛЯТЬ САМЫЕ ВОСТРЕБОВАННЫЕ УСЛУГИ В СЕЛАХ"

– Елена Валерьевна, министерство активно продвигает законопроект № 9140, которым предлагается создание альтернативного нотариату института уполномоченных лиц органов юстиции, оказывающих услуги населению. Этот документ спровоцировал волну жесткой критики и требований его отозвать, поскольку он открывает широкие возможности для рейдерских захватов. Планируете его отозвать?

– Нет, не планируем. Предлагая ввести институт уполномоченных лиц органов юстиции, мы не создаем квазинотариат, как заявляют некоторые наши оппоненты, а сам законопроект не содержит рейдерских рисков.

Предыстория такова: мы постоянно получаем информацию из регионов о страшном дефиците государственных нотариусов. У нас 717 государственных контор, в которых работает 906 нотариусов, и есть почти 300 вакансий. В 122 районах у нас есть государственные нотариальные конторы, в которых все должности госнотариусов вакантны. Молодые в регионы не едут, разве что в единичных случаях. А так в таких конторах всё время уменьшается и уменьшается количество сотрудников, потому что люди на пенсию уходят, а на их место никто не хочет.

Мы периодически вынуждены укрупнять государственные конторы, чтобы не простаивали помещения, где уже никого не осталось.

Так что ситуация очень сложная. Особенно для жителей сельской местности. Вот скажите, как быть человеку, которому нужен нотариус, а государственных контор поблизости нет?

– Идти к частному нотариусу…

– Сами частники не очень хотят ехать в села, где люди в основном оформляют наследство. Да и стоимость их услуг гораздо выше. Поэтому люди жалуются, что нотариусу надо заплатить примерно столько же, сколько стоит хата. Вот они и стараются попасть в государственные нотариальные конторы, а там из-за кадрового дефицита им приходится часами, а то и днями стоять в очереди. Притом, что удаленность сел от райцентров в некоторых случаях достигает сотен километров. То есть, человеку нужно бросить всё, приехать, простоять в очереди, не попасть к нотариусу, вернуться и сделать то же упражнение еще несколько раз. Люди, конечно, ездят, но это издевательство.

Мы подсчитали, что в прошлом году тысяча государственных нотариусов выдали 520 тысяч свидетельств на наследство, в то время, как 5,5 тысяч частных нотариусов выдали 395 тысяч. Но это же ненормальная ситуация.

– Может, просто стоит увеличить зарплаты, и желающих работать в госконторах станет больше?

– Увеличили, но существенно это ситуацию не изменило. Все хотят работать в Киеве, а тут у нас вакансий нет.

Первоначальная версия документа позволяла работникам РАГСов, консультантам государственных нотариальных контор проводить любые сделки с недвижимостью и землей. После замечаний, высказанных Нотариальной палатой Украины, законопроект изменили. Что сейчас осталось, кто может быть уполномоченным и какие сделки такие представители органа юстиции смогут оформлять?

– В органах юстиции действительно есть люди, которые могут также квалифицировано предоставлять ряд услуг, как и нотариусы. Например, консультанты тех же государственных нотариальных контор, ведь именно они готовят для нотариусов все документы и осведомлены в процедурных вопросах. Ничуть не хуже ориентируются в определенных вопросах сотрудники РАГСов, которые постоянно работают с реестрами. Также уполномоченными потенциально могли бы стать сотрудники управления нотариальной госрегистрации.

То есть, у нас есть возможность, используя знания и опыт людей, работающих в системе, создать подразделение, которое будет предоставлять самые востребованные услуги в селах.

Сначала мы действительно думали, что они будут переоформлять наследство, договора купли-продажи, дарения и пожизненного содержания, а также регистрировать право собственности на земельные паи. Кстати, отсутствие регистрации – это одна из причин рейдерских захватов. Люди не оформляют наследство, паи гуляют от одного распорядителя к другому, за них начинают драться.

Законопроект еще не успел дойти до рассмотрения профильного парламентского комитета, как мы услышали неоднозначную реакцию Нотариальной палаты Украины. Тут же сели за стол переговоров и стали разбираться. Итак, одна из претензий – рейдерские захваты.

На самом деле все, что происходит вокруг этого законопроекта, очень яркий пример того, как можно извратить любую инициативу и любой проект.

Я говорю им: "Что вас смущает? Договора купли-продажи? Уберем. Корпоративные права? Так корпоративное право уполномоченный может зарегистрировать только в том случае, если оно есть в наследственной массе. Какое в селе корпоративное право? Там что, люди фирмы наследуют? Регистрация земли? Убрать? Уберём". То есть, мы оставили в этом законопроекте исключительно оформление наследства, составление завещания, договор дарения и пожизненного содержания. А, ну еще и регистрацию по фактам рождения и смерти. Вот эти 5 составляющих. Никакой земли, никаких договоров купли-продажи, никаких корпоративных прав, вообще там ничего нет, что может способствовать рейдерству.

После четырехчасового обсуждения мы пришли к компромиссу, вместе вышли на заседание комитета, потом записали с президентом Нотариальной палаты видеоблог, где озвучили изменения в документе, и вдруг спустя пару дней появляется какая-то необузданная волна ярости и новые заявления о рейдерстве и уничтожении нотариата. С человеческой точки зрения мне это непонятно.

Безусловно, у них есть желание сохранить монополию на нотариальные действия, и даже звучало предложение о том, чтобы всех нотариусов, кому будет выдаваться свидетельство в будущем, в обязательном порядке отправляли на пять лет в села "отрабатывать". То есть, они нормально свидетельства получали, будут и дальше в Киеве работать, а молодежь мы принудительно должны отправить в села. Я выступила против, нотариус – это свободная профессия.

Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-смертники 02

"ХОТИМ УСЛОЖНИТЬ ВХОД В ПРОФЕССИЮ ДЛЯ РЕГИСТРАТОРОВ, ЧТОБЫ ОНИ СДАВАЛИ ЭКЗАМЕН, КАК НОТАРИУСЫ"

– В последние годы очень много скандалов вокруг рейдерского захвата земель. Причем все больше случаев, когда силовые противостояния сопровождаются стрельбой. А какова роль в происходящем местных органов власти?

– К сожалению, местные органы самоуправления не всегда понимают всю долю ответственности за те бонусы, которые они получили в процессе децентрализации. Я сейчас говорю о предоставленной им возможности получать дополнительные поступления в бюджет от деятельности регистраторов при сельсоветах и коммунальных предприятий, которые тоже оказывают услуги по регистрации. С коммунальными предприятиями вообще просто какой-то трэш.

Мы проанализировали статистику нарушений по нотариусам, регистраторам сельсоветов и коммунальным предприятиям. Львиная доля – у последних. Именно они зачастую и участвуют в схемах.

То есть в регионах при попустительстве местных властей создаются регистраторы-"смертники", которые приходят на один месяц, решают поставленные перед ними заказчиками задачи и незаметно пропадают.

В большинстве случаев председатели сельсоветов вообще не вникают в то, с какой целью создается такое предприятие, и не интересуются его дальнейшей судьбой. Хотя там есть к чему присмотреться и над чем задуматься. К примеру, мы недавно отменили регистрацию коммунального предприятия, которое было создано в одном из районов Луганской области, а потом открыло филиалы в Киеве, Днепре, Одессе, Харькове.

– Но, насколько мне известно, недавно Минюст ввел механизм, по которому регистраторам запрещается осуществлять регистрационные действия вне пределов своей области. Зачем они создают филиалы, чтобы обойти это ограничение?

– Конечно. Вообще регистраторы должны работать в пределах области, потому что законом предусмотрено, что в рамках децентрализации они предоставляют услугу территориальной общине. То есть, регистратор всех знает, и его все знают, он работает там с местными аграрными предприятиями и, если натворит что-то противозаконное, они будут знать, с кого спросить в первую очередь. Но придерживались этого принципа не все. Те, кто пришел заработать, используя преступные схемы, регистрировали там, где есть необходимость. И чем дальше от той области, где находились, тем меньше волновались, что их действия кто-то отследит. Поэтому ограничения, которые введены Минюстом, это, по сути, принудительная мера по исполнению нормы закона. Когда нас упрекают в плохом контроле, смеюсь, что нам осталось только ток к клавиатурам регистраторов подключить.

Что касается регистраторов сельсоветов и районных госадминистраций, то мы их даже не аккредитовываем. Это тоже предусмотрено законом. То есть, мы не знаем, сколько их и где, а узнаем только когда они уже что-то натворили и поступает жалоба в Антирейдерскую комиссию.

Поэтому мы хотим усложнить вход в профессию для регистраторов, чтобы они сдавали экзамен, как нотариусы. И надеемся, что на ближайшем заседании Кабинета министров соответствующее постановление будет принято.

– Хотите, чтобы прошли и те, кто уже работает?

– Идея следующая: все новые регистраторы для входа в профессию проходят экзамен. Что касается старых регистраторов, то они его должны пройти в том случае, если их отключили от доступа к реестру за нарушение. Я даже прогнозирую, что мы получим, возможно, некий негативный отклик от сельсоветов, потому что регистраторы, которые не знают закона, не смогут работать. Но лучше пусть человек не сможет работать из-за незнания закона, чем он продолжит работать, а потом все будут выгребать последствия его деятельности.

– Что включает такой экзамен?

– Главное в таком экзамене – никакого человеческого фактора, никакого общения чиновника с кандидатом. Это исключительно компьютерные тесты. В этом году такой же сдавали нотариусы, я сама там присутствовала, так что поделюсь впечатлениями.

Представьте себе картину: кандидаты зашли в зал, сели на места, все уже выдохнули, перекрестили свой стол, а члены комиссии им говорят: "А теперь поменяйтесь местами". Снова паника, конечно. Но зато никто никого не обвинял в нечестности или подтасовках. Потому что оценивал результаты исключительно компьютер. Члены комиссии, в том числе и представители Нотариальной палаты, очень серьезно подходили к проведению экзамена. Я благодарна, что мы вместе сделали все, чтобы не допустить никаких инсинуаций. Точно также будет и для регистраторов. Причём я надеюсь, что услышат моё пожелание и включат в него блок вопросов по государственному реестру юридических и физических лиц, блок вопросов по регистрации имущественных прав и блок вопросов по уголовному и антикоррупционному законодательству. Чтобы они знали, что может быть, если они будут поступать не по закону.

– Один из последних примеров рейдерского захвата – случай на Харьковщине, когда фермеру, у которого незаконно перерегистрировали его хозяйство, пришлось отбивать собственный элеватор, и дошло до стрельбы, были раненые. СМИ писали, что в этой ситуации был поддельный нотариально засвидетельствованный договор дарения. Как с подобным бороться?

– Опасность таких перерегистраций состоит в том, что они делаются часто в пятницу вечером или даже ближе к ночи. Так было и в этом случае. Перерегистрация предприятий накануне выходных делается специально, чтобы человек не смог обратиться в государственные органы и остановить силовой захват.

Приходят крепкие парни на предприятие, заявляют, что они теперь хозяева, и начинают оттуда все, что можно, вывозить. И тут уже вопрос не в скорости возобновления прав предыдущего собственника в реестре, а в скорости вывоза имущества.

Поэтому было бы логично предоставить правоохранительным органам полномочия не просто оперативно включаться в такие конфликты, но и запрещать что-либо вывозить, пока стороны не разберутся, кто из них прав.

Например, в случае с фермерским хозяйством, о котором вы упомянули, было так. Мы получили информацию. На местном уровне в антирейдерском аграрном штабе все службы оперативно собрались, провели консультации, жалоба в комиссию была составлена и быстро подана. С рассмотрением тоже не затягивали, на все ушло 10 дней. Меньше не получалось. Во-первых, нам надо выслать всем сторонам уведомления, потому что иначе суд отменит по процедурному основанию. Во-вторых, там прошла через несколько дней еще одна перерегистрация.

Это уже когда происходило разбирательство?

– Да. Это уже когда жалоба была подана, и стороны подавали к ней дополнительные документы. Вот как раз на периоды таких разбирательств очень важно сохранить не только имущество, но и урожай, когда речь идет о сельхозпредприятиях.

Когда мы встречались год назад, вы рассказывали, что написали письма всем правоохранительным органам, которые открывали уголовные производства по рейдерским захватам, чтобы выяснить, чем закончились расследования. Что ответили?

– Ответы пришли примерно на половину моих обращений. Без особых подробностей, в основном подтвердили, что идёт досудебное расследование.

Но есть и хорошие новости: около 10 дел, в которых в качестве обвиняемых проходят нотариусы и регистраторы, переданы сейчас уже в суд. Мы следим за этими делами. Если будут обвинительные приговоры, проведем информационную кампанию среди регистраторов. Чтобы они знали: может быть и так.

Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-смертники 03

"СЕГОДНЯ САМАЯ РАСПРОСТРАНЕННАЯ СХЕМА, С КОТОРОЙ В АНТИРЕЙДРЕЙДЕРСКУЮ КОМИССИЮ ЧАЩЕ ВСЕГО ОБРАЩАЮТСЯ – ЭТО ПОДДЕЛКА ДОКУМЕНТОВ"

Сейчас передаете правоохранителям информацию о нарушениях, которые выявляете?

– Да, в этом году мы передали в Нацполицию более 30 сообщений по разным ситуациям. Это и случаи с подделкой документов, о которых заявляют стороны на комиссии. И пропавшие электронные ключи, о которых заявляют нотариусы.

Я так радовалась, что антирейдерские штабы оказались эффективны и мы относительно тихо пережили и посевную, и уборочную, а тут этот захват в Харьковской области. Мы делаем в таких ситуациях все, что должны, по закону, и ждем качественной работы правоохранительных органов, чтобы те, кто участвует в таких громких захватах, понимали: наказание необратимо.

Как показывает жизнь, практически за каждой такой историей стоят невозвращенные долги, занятый частный капитал, корпоративные конфликты. Я никого не оправдываю, но если хотим жить в правовом государстве, мы должны все свои проблемы решать правовыми методами. Потому что иногда бывает так: кто-то у кого-то за невыплаченный кредит там забрал имущество, которое было в залоге, а потом обе стороны кричат про рейдерский захват.

И второй фактор, который влияет на происходящее. Это ответственность местного самоуправления. Они ещё не дотягивают до того уровня, когда бы чётко знали и понимали, что за каждой подписью, за каждой поднятой рукой стоит не коллективная безответственность сельсовета, а конкретные судьбы людей и их имущество.

Можете назвать цифры? Сколько таких рейдерских захватов было в этом году?

– Мы живём в предвыборный, неспокойный, эмоционально нестабильный период и четко понимаем, что некоторым силам хотелось бы преподносить ситуацию так, что в Украине зафиксированы тысячи таких случаев.

- По данным Генпрокуратуры, за прошлый год произошло 414 рейдерских захватов. Цифры Минюста отличаются? Сколько жалоб поступило в Антирейдерскую комиссию в этом году? Какое количество из них уже рассмотрено и скольким людям вернули их имущество и бизнес?

– Когда были опубликованы эти данные ГПУ, мы сравнили их с количеством жалоб, которые рассмотрела Антирейдерская комиссия. Это плюс-минус релевантная цифра. В 2017 году Комиссия удовлетворила около 600 жалоб (не все касались рейдерства), вернув в собственность 6,2 тыс. земельных участков площадью 8,5 тысяч гектаров и почти 130 тыс. метров квадратных недвижимости. В этом году, по состоянию на середину сентября, комиссия удовлетворила 340 жалоб. Да, в комиссию поступает значительно больше жалоб, чем мы по факту рассматриваем. Но многие мы не можем рассмотреть, поскольку по этому вопросу уже есть судебный спор, по многим жалобам уже закончился отведенный законом срок для их подачи. Но еще одна распространенная причина для отказа в рассмотрении жалобы - это нарушение требований закона по её составлению: нет подписей, нет реквизитов решения госрегистратора, которое оспаривается, нет подтверждения прав истца на оспариваемое имущество и так далее. В целом, комиссия удовлетворяет около 80% допущенных до рассмотрения жалоб.

- Что изменилось в схемах, которые используются при рейдерских захватах в последние несколько лет? Какие схемы сейчас наиболее популярны?

– Схемы всегда варьируются в рамках одной шкалы. От полного беспредела, когда нарушаются все законы, грубо подделываются документы, происходят силовые захваты, до более интеллектуальных, когда используется несовершенство законодательных норм, проблемы с документами, проблемы внутри предприятия, которое хотят захватить, наличие непогашенных долгов и так далее. Сегодня самая распространенная схема, с которой в Антирейдерскую комиссию чаще всего обращаются – это подделка документов. Просто тупая, наглая подделка. Её даже нельзя отнести к какой-то схеме, это уголовное преступление. Здесь и подделка протоколов, договоров, подделка нотариальных документов, на основании которых регистратор якобы делает чистое действие.

За период моей работы в Минюсте я для себя выделила несколько самых популярных схем. Такой себе хит-парад. Со всеми мы боремся, некоторые мы ликвидировали, некоторые - в процессе ликвидации. Но те, кто занимается этими схемами, тоже постоянно придумывают что-то новое, и, получается, у нас идет постоянная игра.

Первая схема была популярна в 2017 году, она основывалась на двойной регистрации договоров аренды земельных участков, когда госрегистратор умышленно или неумышленно не проверял ведомости о регистрации земельного участка до 2013 года в госземкадастре и повторно регистрировал этот же участок в реестре Минюста. Хотя закон обязывал его проверить. Таким образом, на одном участке появлялись два арендатора, а дальше уже все зависело о того, кто более напористый. Кстати, мы эту схему ликвидировали, когда запустили автоматический обмен данными между нашими реестрами и государственным земельным кадастром. Подробнее об этом я расскажу чуть позже. Вторая схема — регистрация по поддельным решениям суда. Бывают случаи, что такого решения суда не существует вообще: ни в жизни, ни в скан-копиях документов. Или совпадает только лишь номер судебного производства, а текст решение не совпадает. Либо совпадает все, но отличается только резолютивная часть решения. Таких случаев достаточно много. Третья схема. Самый распространенный вариант составления протокола общего собрания учредителей или участников общества, который, кстати, разрешен законом — это когда такой протокол подписывает председатель собрания и секретарь. Все участники, которые были на общем собрании, не обязаны подписывать протокол. Часто этот момент используется для захвата предприятия, когда без ведома других участников, собрание учредителей якобы принимает какие-либо решения. И проверить присутствовали ли другие участники на этом собрании в рамках работы Антирейдерской комиссии нереально. Поэтому моя рекомендация - указывать в статутных документах, что протокол общего собрания подписывается всеми участниками сообщества.

– В прошлом году антирейдерские штабы запускались лишь на определенный сезон, теперь они работают круглогодично. Почему было принято такое решение? Они так существенно меняют ситуацию?

– Деятельность таких штабов в большинстве регионов показала, что все представители государственных органов на местах умеют работать сплоченно, не перекладывая друг на друга ответственность. То есть, без создания отдельного, нового какого-то государственного органа, без выделения бюджетных средств мы организовали площадки, которые объединили их ради решения проблем, с которыми к ним приходят люди. Причём я четко могу сказать о работе юстиции. Наши сотрудники очень креативно подходили к решению вопросов, они там работали и психологами, и медиаторами. И детективами, лишь бы только разобраться и помочь.

В глобальном смысле этот проект позволил привлечь внимание к самой проблеме рейдерства и заставил искать решения. Когда невозможно о чем-то умолчать, что-то скрыть или спустить на тормозах, приходится решать проблему, и делать это нужно сообща.

Кроме того, мы сделали очень большой рывок, запустив автоматический обмен между нашими реестрами и государственным земельным кадастром. И если в прошлом году большая часть жалоб по комиссии была по двойной регистрации земельных участков, аренды, то в этом году у нас таких обращений практически нет. То есть, мы на техническом уровне лишили регистраторов возможности повторно зарегистрировать договор аренды земли, который был зарегистрирован государственным земельным кадастром до 2013 года. Там автоматом подтягиваются данные, и если право зарегистрировано, система просто не дает перейти в следующие поля. Результат де-факто есть, и он лучше, чем если бы мы приняли какой-то закон, а потом все сидели, чесали затылки и думали, выполнять его или не выполнять. А если выполнять, то справа или слева. А тут всё, система не пускает, блокирует возможность проводить незаконные операции. Я лично считаю, что это классный подход и мы его стараемся сейчас применять и в других направлениях. То есть, максимально включить автоматику и убрать человеческий фактор.

У нас ведь законом предусмотрена уголовная ответственность для регистраторов – до 8 лет лишения свободы, но почему она их не останавливает. А так мы минимизируем рейдерские риски.

Ещё один шаг, который мы сделали в этом направлении, но еще не дошли в нём до конца, – это взаимообмен между нашими реестрами и единым реестром судебных решений. Два года такая норма в законе действует, но пока этого еще не было реализовано. Я уже говорила о том, что сейчас довольно часто происходят регистрации по поддельным решениям суда. Несколько недель назад был подписан меморандум, в котором зафиксировали срок, когда такой обмен наконец стартует. Это 15 ноября.

Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-смертники 04

ЗАКОНОПРОЕКТ "МАСКИ-ШОУ СТОП-2" НАПРАВЛЕН ПРОТИВ БЕЗОСНОВАТЕЛЬНОГО ПРОДЛЕНИЯ СРОКОВ ДОСУДЕБНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

В сентябре парламент поддержал второй пакет законов по защите бизнеса, так называемый законопроект "Маски-шоу стоп–2", подготовленный Минюстом. Он должен помочь бизнесменам бороться с незаконным давлением силовиков. А вы отслеживали, как сработал первый? На кого продолжают жаловаться? Что говорят адвокаты?

– Мы специально не отслеживали, поэтому объективно оценить не смогу. Адвокаты жалуются на тех, с кем непосредственно сталкиваются. В том числе на судей, отмечая, что не везде проводится видеофиксация при рассмотрении ходатайств следователей по санкциям.

Первым законом мы старались свести к минимуму процессуальные нарушения во время обысков, поэтому и обязали следователей вести видеосъемку, причем она не должна прерываться, а также допускать адвоката. Второй закон направлен против безосновательного продления сроков досудебного расследования. Он дает предпринимателю право обратиться к следственному судье с ходатайством о закрытии дела, если истекли сроки проведения досудебного расследования. А чтобы повысить ответственность нечистоплотных следователей, решение следственного судьи направляется руководителю органа, где работает следователь, для организации проведения служебного расследования и решения вопроса о привлечении виновных лиц к ответственности. Он также должен упредить повторное открытие уголовных производств по одним и тем же фактам.

– В стране создано Госбюро расследований, одним из приоритетов которого должно стать раскрытие преступлений, совершенных правоохранителями. Вы недавно вошли в состав внешней конкурсной комиссии, которая отбирает туда сотрудников. Вам же известно о ситуации с 27 победителями, которых выбрала комиссия и чьи кандидатуры директор бюро отклонил?

– Я пока не принимала участие в заседании комиссии, но об этой ситуации слышала.

Перший заступник міністра юстиції Олена Сукманова: У регіонах за потурання місцевої влади створюються реєстратори-смертники 05

– Основной аргумент, который озвучил Роман Труба, – отсутствие результатов исследования на полиграфе, которые уничтожены комиссией. Как вы считаете, такие результаты важны при кадровом наборе сотрудников правоохранительных или других государственных органов? В Минюсте полиграф применяют?

– Я никогда не читала отчет полиграфолога, поэтому не могу сказать, нужны такие исследования или нет. В Минюсте полиграф при отборе сотрудников не используют.

– Ситуация, которая сложилась вокруг назначения этих людей, как бы подвисла. Окончательного решения по ней нет. Что дальше? Какое правовое решение может быть в данном случае?

– Если отбросить политические страсти, то юридические выходы из этой ситуации очевидны: директор бюро должен либо назначить этих людей, либо им официально отказать. Других вариантов нет. Он не может вести переписку с комиссией бесконечно. Есть процедура. Поэтому нужно занять какую-то четкую позицию и сообщить кандидатам о своем решении. Причем письменно, а не посредством брифинга.

Я присутствовала на заседании парламентского комитета по вопросам законодательного обеспечения правоохранительной деятельности, где обсуждалась ситуация с ГБР. Мне лично непонятно, как сможет дальше работать орган, в котором уже сейчас есть факт противостояния между всеми. Комиссия – это временное явление. Главный вопрос в том, как они будут работать и коммуницировать между собой, учитывая, что ГБР – это коллегиальный орган.

Поэтому все должно решаться в правовом поле. Например, сейчас есть судебное производство, в ходе которого рассматривается вопрос о законности назначения главы ГБР. И оно рано или поздно закончится каким-то решением суда. Мы, естественно, не знаем сейчас каким, но выполнять его придется. Потому что перед законом мы все в равных условиях.

Что касается полиграфа, то после письма Романа Трубы Кабинетом министров был изменен порядок проведения такого исследования, оно должно проводиться внутри ГБР. Причем после того, как комиссии, а их несколько, определятся с победителями конкурса. Какая в этом логика, не спрашивайте, не отвечу. Но теперь, каким бы ни был результат полиграфа, отказать конкурсанту в назначении только на его основании нельзя.

Татьяна Бодня, для "Цензор.НЕТ"

Фото: Наталия Шаромова, "Цензор.НЕТ"

Источник: https://ua.censor.net.ua/r3091906
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору