EN|RU|UK
 Суспільство
  41407  34

 ГОЛОВНИЙ СЕРЖАНТ РОТИ ІВАН САВЕЛЬЄВ (ДЯДЯ ВАНЯ): "ПІСЛЯ ОДНІЄЇ З НАШИХ ОПЕРАЦІЙ СЕПАРСЬКІ ТАНКИ, ЯКІ ВІД'ЇЖДЖАЛИ З ПІСКІВ, БУЛИ ЧОРНОГО КОЛЬОРУ І ВЖЕ БЕЗ ПІХОТИ НА БРОНІ"

Коли повз нас прорвалися два ворожі танки і людей зо 25 піхоти, вже давним-давно йшов бій. Усе горіло і вибухало. У цьому бою брала участь 81-ша, 93-тя і ми. Їхня атака повністю провалилася, бо з нашого боку було радіоперехоплення.

***

савельев

На фронт я добровольно пошел. 11 батальон "Киевская Русь", где я служил, тогда был батальоном территориальной обороны. Он зашел в зону АТО шестого июля 14-го года и занял позиции на горе Карачун, под Славянском, поменяв 95-ую бригаду.

У "Киевской Руси" были большие проблемы с тяжелым стрелковым вооружением, часть из которого была абсолютно новой и надо было знать, как им пользоваться, а другая часть не стреляла, потому что оно старое. А всего в батальоне было, грубо говоря, полтора специалиста, который умел это все собрать-разобрать. Я по армейской специальности - мастер по стрелковому оружию и средствам ближнего боя, поэтому, когда один из моих хороших друзей, Василий Назаренко, попал в этот батальон, попросил меня проконсультировать их по телефону. И я две недели что-то там им рассказывал. Помимо этого, в батальоне замполитом роты огневой поддержки служил еще один мой товарищ, которого я знал до войны, - Игорь Ткаченко. Он тоже понял, что в батальоне проблема с навыками обращения с оружием, поэтому вскоре я приехал туда с волонтерами и остался. Мне стало плохо, когда я посмотрел на все, что тогда происходило в армии. В лучшем случае, люди научились стрелять из автоматов. Даже, например, на СПГ вообще некого было поставить, поэтому пришлось обучать.
Первый день я осмотрел пулеметы, на второй день пошел на блокпост, показал, как правильно оборудовать позиции на ДШК, объяснил, как из него стрелять. Тренировался с ребятами на полигоне, дежурил на блокпосту, но на тот момент я еще работал в Киеве, поэтому первый раз приехал дней на 10. В результате, за лето 14-го года 45 дней у меня прошло на фронте с батальоном. Правда, поначалу я не оформлялся.

В августе 14-го года были моменты, когда батальон врубился в довольно тяжелые бои - пошел вперед, зашел за Дебальцево. 15 числа у нас погиб комбат - попал в засаду, а 19 штаб батальона расстреляли в упор из "Градов". Это было как раз на праздник Спас. Никто не погиб, но было больше десятка раненых. У нас тогда сгорело большое количество техники, но мы дошли до самой крайней точки - ГОК Фащевка. Территорию там полуокружили сепаратисты - вот тогда-то мы повоевали! Мне пришлось участвовать в боях, потому что ситуация обострилась довольно серьезно. Поскольку я умел пользоваться оружием, меня поставили старшим расчета СПГ, который расположили по направлению вероятной танковой атаки противника.

Когда мы уже отошли от Фащевки, заняли линию, на которой армия стояла до самого конца, - это Чернухино. Был у нас там такой блокпост 0111 - это между постами Балу и Чернухино. Туда меня тоже посылало командование батальона - довольно тяжелое место. Из 28 человек, за период пока я там был там, осталось - 15. Двое погибших, остальные - раненые. Это случилось вначале сентября 2014 года. Я получил задание - поехать на этот блокпост, оценить возможности его усиления, что там можно сделать. И я оценил, что надо ставить крупнокалиберные пулеметы - начальство разрешило. Мне выделили бойца, которого я быстро обучил. Мы оборудовали позицию, и надо было пристрелять пулемет. Ребята показали мне, в какой стороне стоит противник. Есть такой боеприпас, МДЗ - разрывной, в зависимости от того, куда он попадает: в землю, дерево, бетон или броню, этот боеприпас разрывается с абсолютно разным звуком. Если ты тренированный пулеметчик, то можешь корректировать дальность и понимать, куда ты попал, анализируя звук. В общем, мы обстреляли противника, попали раз, попали два, потом у них что-то взорвалось - и началась серьезная атака с их стороны. Они очень обиделись - отвечали и из пулеметов и АГСов. Когда стало совсем туго, подъехал наш танк, и уже вместе с танком мы отбили атаку. На тот момент нас было, наверное, три танкиста и где-то человек 14 бойцов, а со стороны противника до 30 человек.

По итогам этого мероприятия, когда я вернулся в штаб батальона, меня посадили под условный арест. Сделали это потому, что мне особо никто не давал никаких указаний устраивать "войнушки". Я вышел за рамки своей задачи. А еще комбат нервничал, потому что я вообще-то гражданский. У меня военного билета не было, был только паспорт. Помню, как он сказал: "арестовать его пусть тут посидит, чтоб я его видел, а то еще где-то чего-то натворит". Помимо этого, только-только закончились события под Иловайском и началось какое-то очередное перемирие, а я его феерически не придержался. Я посидел в штабе часа три, а потом это всем надоело и меня отпустили. И таких проделок на моем счету было немало.

Пока я еще находился в Киеве, активно участвовал в изготовлении самодельных бронеавтомобилей, которые мы использовали на фронте. В метро сейчас есть плакатик: мужик стоит в каске, балаклаве и торчит ствол ДШК, а еще на фото бронеавтомобиль 11 отдельного бата "Крокодил". Я сам этот ДШК туда ставил и воевал на этом БТРе на 0111 блокпосту.
савельев

Я ведь, до войны 14 лет проработал в Киеве главным инженером завода на частном предприятии "Термопласт", который находится на Судостроительном заводе. Увлекался военной историей, различными типами оружия. Изучил это все, особенно тяжелые пулеметы. И эти знания пригодились. Плюс еще занимался военно-исторической реконструкцией, то есть я не только оружие знал, но и тактику.

Летом я не воевал официально, потому что кроме работы вел еще ряд проектов в Киеве по броневикам, по пулеметным станкам. Это была волонтерская организация, в которой участвовал не только я, но и другие волонтеры - Володя Пацера, Макс Мясников.
Первый броневик, который мы сделали, "Кузнечик", сейчас находится в музее Вооруженных Сил Украины.

Вообще, все наши машины ездили и воевали. Только для 11-го бата мы сделали 4 броневика. Еще делались рейдовые машины для 93 бригады и для 54 ОРБ. Есть такой боец Птах Метис, когда была тяжелая ситуация в Дебальцево, он на одном из наших броневиков в каком-то проулке нарвался на вражеский танк, лоб в лоб практически. Машина была изрешечена осколками танковых снарядов, но Птах Метис на ней из боя выехал.

Когда осенью батальон вывели на ротацию, мы отправились в Десну. В Десне я тоже на добровольных началах просидел всю ротацию - помогал в службе ракетно-артиллерийского вооружения. Сделал им нормальный компьютерный учет оружия и пару интересных установок для 11 бата и сил спецназначения.

А уже 6 февраля 2015 года я поехал в батальон, он на то время находился на Чонгаре. Я остался на службе военно-артиллерийского вооружения. Командир батальона предложил мне для начала пойти повоевать стрелком. Я оформился и начал официальную службу во второй роте 11-го мотопехотного бата. И уже 7 февраля ротный, который обрадовался моему появлению, быстро припахал меня заниматься пулеметами на БТРе. А 8 февраля нас подняли по тревоге на погрузку в эшелон, чтоб ехать в сторону Донецкого аэропорта.

Ведь взятие самого аэропорта для сепаров ничего не решало, им просто надо было выйти к окружной дороге, а позиции около окружной дороги - это Зенит, Бутовка, Метеовышка, Муравейник. Наш драгоценный батальон подняли и погнали на эти позиции. Там был длинный и сложный марш - техника не готова, но уже 12 февраля мы вышли на боевое дежурство. Я стоял на позиции от Метео до Муравейника. Той же ночью по приказу комбрига 81ой бригады участвовали в атаке на позицию Метеостанция. Я был башнером на своем БТРе. Тогда машину мне побили немножко, а вторичными осколками брони попало в голову. Вообще тяжелые бои там шли, в течение где-то двух недель. В итоге, в роте за тот период то ли 5, то ли 6 человек награждены орденом "За мужество" III степени.

Но самый тяжелый и яркий для меня бой случился на Пасху. До того момента противник всегда атаковал Пески со стороны Донецка, но у села есть мягкое подбрюшье, на которое можно выйти вдоль взлетки, и сепары решили штурмануть Пески, просто пройдя вдоль наших позиций. Часть их силы должна была блокировать наши узловые точки: Бутовку, Зенит, Метео, а вторая - атаковать Пески танками. Когда мимо нас прорвалось два вражеских танка и человек 25 пехоты, к этому моменту уже давным-давно шел бой. Все горело и взрывалось. В этом бою участвовала 81ая, 93 и мы. Их атака полностью провалилась, потому что с нашей стороны был радиоперехват.

В результате товарищи сепаратисты немного пострадали. Мы попали гранатой в их блиндаж, где был сложен БК, и естественно, блиндаж сгорел. Погибших у них было порядка 12 человек, один из них с позывным Крым, и от 8 до 10 раненых. Я находился на ключевой позиции "Зозуля" и корректировал огонь всех средств огневой поддержки. Если надо было, запрашивал какие-то дополнительные средства из состава роты. К нам подходили группы усиления, БТРы и мы довольно удачно отбились. Сепарские танки, уезжавшие из Песков, были черного цвета и уже без пехоты на броне.

После этого боя на нашем участке все затихло. Были, конечно, потом и погибшие, и раненые, но уже надрыва такого не было, потому что мы правильно организовали систему огня и адекватно отвечали.

Потом мы с моим товарищем Яриком, он лейтенант, начали ходить на Муравейник, чтоб замкнуть позицию, потому что ребят там стояло все время немного. У них была куча своих забот и не хватало пулеметов, да и времени тоже, чтоб помочь нам с корректировкой огня или наблюдением. Наша смена составляла 48 часов. Наши пулеметы были с оптикой и глушителями. Огонь по Муравейнику был постоянный. Мы все время ходили в бронежилетах и касках. Кушали бобовые с мексиканскими острыми соусами, чтоб в туалет реже ходить и иметь возможность постоянно наблюдать, что происходит.

На Муравейнике мы досидели до самого выхода батальона на переформирование.
Его вывели 18 мая и вернули обратно на позиции в Чонгар. А там началась работа, которая моим нервам обошлась гораздо тяжелее, чем бои, - это формирование батальона и роты заново. Был майский дембель и у нас из роты осталось 6 человек - вот мы и занялись новой ротой. Сначала в Новоалексеевке, это в Чонгаре, а потом нас отвели на учения и боевое слаживание на Широкий Лан, и уже оттуда отправили в Попасную, где я прослужил еще 7 месяцев.

В общей сложности я провел в зоне АТО где-то 350 дней. Под Попасной, по большому счету ничего особенного не происходило, такого, как под Дебальцево или под аэропортом в 14-ом году, но это не значит, что мы бездельничали. Нашей задачей было - обеспечение выполнения условий перемирия. Что это значит? Например, вот наш участок линии обороны и мы постоянно наблюдаем за противником - что-то видим хорошо, а что-то плохо, но там постоянно какой-то движняк. Тогда мы берем и занимаем новую позицию, поближе к сепарам - оттуда и видно лучше, и противник понимает, что все его действия нами наблюдаются и в любой момент могут быть пресечены. Что делает противник? Начинает нервничать и замышляет, как бы нас выдавить обратно. Но ведь это наша, украинская земля и мы - украинская армия, поэтому мы решительно пресекаем эти поползновения. Так было и в нашем батальоне, например, 15 марта. Я не хочу сейчас рассказывать все подробности о действиях нашего батальона, скажу только одно - в плане умения воевать, все очень сильно изменилось в лучшую сторону по сравнению с 14-ым годом. Раньше мы больше реагировали вдогонку, а сейчас - война идет по нашим планам. Мы уже знаем, какой второй и третий ход противник попытается сделать в ответ на наш ход. И поэтому "сюрпризы" ждут его на первом, и на втором, и третьем этапе, скажем так, нашей локальной операции. Например, мы видим - противник подвозит боеприпасы, явно не "минского" калибра и понимаем, что завтра они упадут нам на голову или, еще хуже, выйдет человек огород копать - а они ему на огород и упадут - и уничтожаем. Второй ход: понимаем, что противник попытается нас за это "наказать", но мы уже готовы и к этому - приходит ночью ДРГ, а ее уже все просто заждались. Третий ход - в информационной плоскости. Сепары, отхватив по соплям, созывают пресс-конференции и приглашают ОБСЕ, посмотреть как их КАМАЗы сгорели. Но и тут у нас есть свои заготовки, как и чем отвечать.

савельев

Одна такая история закончилась для сепаров очень печально - мало того, что они потеряли людей и технику, так еще после такой нашей операции на стороне противника начался скандал. Ротой, которая стояла против нас, чуть ли не с 14-го года командовал одиозный такой персонаж Бабай Первомайский ( Владимир Тимофеев ). В результате поражения, вот этот товарищ оказался на подвале в Луганске. Командиры взводов получили мощный поджопник и вылетели нафиг со своих занимаемых должностей. Роту сняли с позиции и вывели на переформирование. Это все бурно обсуждалось в сепаратистском сегменте Интернета. Мы не ожидали такого эффекта, но он был. И это результат труда всего воинского коллектива.

В этой операции я был на расчете СПГ, помимо меня еще был парень, который подавал мне гранаты. Нашей задачей было правильно расставить огневые средства, выбрать позиции, их тогда было немало. Мы задействовали и БТРы, и крупнокалиберные пулеметы, и СПГ. Отличился наш ПТУРист. Народу было задействовано очень много - все офицеры роты. Каждый находился на своем участке. Это люди, которые прошли подготовку летом 15-го года, они много чего умеют такого, чего не умели наши воины в 14-ом году. Приезжал один наш ветеран, из первых батальонцев, посмотрел на все на это, вернулся в Киев и говорит, что небо и земля и ребята такие вещи делают, что нам и не снилось. Такие слова - это высокая и дорогая оценка. Другой вопрос, что все эти бойцы сейчас или вскорости будут демобилизованы. А кто их заменит? Почему была остановлена мобилизация и подготовка новых солдат? Это что, кто-то думает, что он кому-то лучше сделал, что мобилизации не проводит? Сомневаюсь…

28 марта и меня отправили на дембель. К тому моменту я уже был главным сержантом роты. Меня назначили на эту должность еще под Аэропортом.

Но мне даже не предлагали остаться в батальоне, потому что у меня сложились очень "теплые" отношения со штабом бата. Почему такие отношения? Потому что я тяжелый человек. Если я нацелен на какой-то результат, я иду к этому результату и мне пофигу все остальное. А цели бывали разные, вот допустим, если на ШирЛане у меня возникла проблема с питанием бойцов, а это были не шутки, а поголовный понос, я дошел до замминистра обороны, но проблему с едой решил - люлей выхватили все, и нас начали нормально кормить. Когда начались проблемы с топливом, я уже знал, куда идти, то есть опять дошел до самого верха. Поэтому руководство довольно болезненно относились к моему правдоискательству.

Помимо этого в батальоне я дошел до определенного уровня, мне надо было либо идти на офицерские курсы и заключать контракт как офицер, либо оставаться главным сержантом роты, то есть еще раз через себя пропустить вторую волну людей, а это очень тяжело.

Поэтому у меня и возникла идея пойти в бригаду легкой пехоты. Там мне предлагают быть начальником мастерской стрелкового и артиллерийского вооружения. А еще, пока я сидел на фронте, то с помощью своего товарища, я написал курс подготовки стрелков и хочу внедрить его в действующую армию. А здесь, в НГУ, это может получиться.

Я продолжаю заниматься волонтерским проектом, который на самоокупаемости просуществовал 15 месяцев. Наши бронемашины заказывают разные подразделения армии. Но за все 15 месяцев ни один из моих партнеров не получал зарплаты. С голоду не помер никто, конечно, но сейчас мы планируем увеличить финансирование этого проекта и вывести его из волонтерской плоскости.

Я до войны очень любил ходить в один паб, бывал там каждый вечер, слушал живую музыку. И это был для меня обычный образ жизни - общаться, смотреть футбол.
Сейчас я туда почти не хожу, ну может, раз в неделю. Мне кажется, что раньше я поступал неправильно, когда просиживал там кучу времени. И хотя сейчас тяжело жить в таком темпе, но по большому счету есть понятие, что мы потеряли уже два года на этой войне и за это время сделано в десятки раз меньше, чем могло быть. Поэтому сейчас каждая минута, которую ты потратил, грубо говоря, сидя в пабе, означает, что где-то чего-то сделано меньше, а это влияет на чьи-то жизни на фронте.

А вообще, не будь этих событий на востоке, я бы до сих пор в том пабе сидел. Я до войны прекрасно зарабатывал, гораздо больше, чем сейчас, но я впрягся в это дело, а незаконченные дела я не люблю бросать. И это все надо доводить до какого-то логического конца, и таких, как я, на самом деле - много.

Вика Ясинская, "Цензор. НЕТ"

Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору