EN|RU|UK
 Суспільство
  27115  35
Матеріали за темою:

 ВОЛОНТЕР ЮРІЙ МИСЯГІН: "БАГАТО БОЙОВИХ ОФІЦЕРІВ ЗАЛИШИЛИСЯ. АЛЕ ВЗВОДНІ, ТА Й ПРОСТІ ВІЙСЬКОВІ В АТО, СТАЛИ НАБАГАТО СЛАБШИМИ"

Дніпрянин Юрій Мисягін вважає за краще не говорити про себе, і, тим паче, про свої сім'ю і бізнес. Два останні факти він приписує розумній обачності: уже два роки пан Мисягін із компанією, як він каже, "диких волонтерів", допомагає найбільш бойовим частинам Збройних Сил. В інтерв'ю "Цензор.НЕТ" активіст розповів про багато мінусів і деякі плюси передової і тилу, а також про те, як насправді ведуть позиційну боротьбу із супротивником і знищують ворожі опорні точки.

ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ВО ВТОРОМ-ТРЕТЬЕМ ЭШЕЛОНЕ ОБЫЧНО ОБЕСПЕЧЕНЫ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТЕ, КТО СТОИТ НА "ПЕРЕДКЕ"

мысягин

- В наших блогах вы подписаны просто "Волонтер". Но в волонтеры попадают по-разному: с Майдана, после фронта, в составе волонтерских организаций… Вы как попали?

- Я - человек гражданский, даже никогда не служил в армии. В АТО тоже не воевали непосредственно ни я, ни вся та команда людей, с которыми мы давно уже занимаемся помощью Вооруженным Силам. Мы все - так называемые "дикие волонтеры".

- "Давно" - это насколько давно?

- 14 июля было ровно два года, как занимаюсь этим каждый день.

Я считаю, кстати, что для хорошего результата надо не разбрасываться, а в каждый период времени заниматься чем-то одним, для того, чтобы лучше получалось. Так, в свое время мы занимались созданием военно-полевого госпиталя в Днепропетровском аэропорту для наших раненых ребят, которых в основном доставляют только в Днепр. Мы занимались конкретно только этим.

Потом мы начали заниматься конкретно 93-й бригадой. Вернее, сначала одной ротой, потом одним батальоном, а потом всей бригадой. А когда 93-ю вывели на ротацию, мы стали заниматься 54-й бригадой. Сначала 1-м батальоном, сейчас уже и 2-м.

Но, конечно, периодически помогаем и старым друзьям из разных подразделений, которые у нас появились за время войны. Помогали, например, танковому батальону "Зверобой", когда они были районе ДАПа, одному из отрядов 73 Центра морских спецопераций - "морским котикам".

Сейчас, как я уже говорил, работаем с подразделениями 54-й бригады, которые находятся на Дебальцевском направлении на Светлодарской дуге. Поэтому я, может быть, не могу говорить о чем-то стратегическом и обширном. Но могу - о том, что сам видел и знаю.

- Можете ли вы, например, сказать, что за два года волонтерам приходится меньше выполнять те функции снабжения армии, которые должно выполнять государство? Или, как утверждают скептики, ничего не меняется?

- Понимаете, есть такой нюанс: последние года полтора 90 % работы нашей команды - это работа с пехотой. Причем с пехотой, которая находится на первой линии обороны, живет там, как говорится, "в земле". По этой причине мне трудно говорить о состоянии дел, допустим, у "спецуры" или у десантников, с состоянием котором мы не очень знакомы. Но состояние пехоты, с которой мы работаем, для меня - парадокс.

- То есть?

- Я считаю, пехота больше всех на себе "вытягивает" все сегодняшние тяготы войны. И при этом они, судя по всему, хуже всех обеспечены. Более того, как правило, подразделения во втором-третьем эшелоне обороны обычно обеспечены гораздо лучше, чем те, кто стоит на "передке". Я этому никакого здравого объяснения найти не могу.

- Чего не хватает больше всего?

- Например, пехота фактически не обеспечена грузовым автотранспортом. В механизированных, мотопехотных и горно-мотопехотных бригадах практически нет современного военного автотранспорта.

Я не говорю о джипах, которые передавали волонтеры, или "кугуарах", которые дает государство. Их особо-то много и не надо, у пехоты другие тактические задачи. А вот нового грузового автотранспорта для транспортировки личного состава практически нет вообще. Остались какие-то машины, реанимированные со старых советских складов, способные ездить через раз, либо грузовой автотранспорт, который государство взяло у фермерских хозяйств. Весь этот автотранспорт в предсмертном состоянии. Такой автопарк требует постоянного вложения средств, и даже сами военные, не выдерживая, говорят, что все это легче пустить на металлолом, чем постоянно восстанавливать.

Теперь по вопросу получения запчастей на этот же транспорт. У нас получается бег по кругу. МО говорит, что запчасти есть на складах, волонтеры отказываются их покупать, так как они есть, военные через свои автослужбы пишут заявки, заявки уходят, а запчастей нет. Где-то происходит сбой системы. И военные вынуждены опять просить волонтеров им помочь или решают вопрос за свои деньги.

мысягин

Ведь не зря недавно советник ГШ Алена Вербицкая написала на своей странице в Фейсбуке, что просит волонтеров прислать все невыполненные заявки военных по запчастям. Но это ведь нонсенс! Я понимаю и поддерживаю ее желание помочь, но мы же воюем 2 года и 4 месяца, и у нас не решена такая серьезная проблема.

Далее, в пехоте практически отсутствуют минимальные бытовые условия. Часто невозможно элементарно привести себя в порядок. Известно, что вроде у нас есть передвижные банные комплексы. Может быть, где-то и есть - но на передовой они отсутствуют напрочь.

Так что либо бойцы найдут, я не знаю, какой-то колодец с ведром и холодной водой, либо волонтеры привезут какие-то самодельные душевые, либо те же волонтеры привезут хотя бы влажные салфетки. Иначе пехота просто не мо-ет-ся.

мысягин

СИТУАЦИЯ С ФРОНТОВОЙ МЕДИЦИНОЙ - КАТАСТРОФИЧЕСКАЯ

- В этой связи вспоминается заявление Главвоенпрокурора Анатолия Матиоса, из которого следует, что самое большое количество небоевых потерь украинской армии произошло "по болезни". Даже если эти 400 с лишним случаев - неточная цифра, ясно, что антисанитария может убивать не хуже пуль. Но ведь это говорит и о плачевном состоянии медобслуживания. У вас есть наблюдения насчет медицины?

- Не знаю, как в других подразделениях, но в нашей пехоте просто катастрофическая ситуация в первую очередь с фронтовой медициной. Начиная, опять же, с машин. Что там есть? Во-первых, уазик-"буханка", он же "таблетка", который обычно такой старый и перелатанный, что вообще непонятно как ездит. Во-вторых, может найтись машина, списанная в какой-нибудь зарубежной больнице, купленная и переправленная сюда, опять же, волонтерами. Все. За два года войны ни одной новой медицинской машины в пехоте я не видел. Ни одной!

И теперь представьте себе раненого на передовой: его надо оперативно вытянуть как можно скорее в более безопасное место, а дороги на пару десятков километров кругом просто разбиты обстрелами. И вот этот уазик туда должен оперативно доехать и оперативно отвезти бойца в условный тыл… Я уж не говорю о "начинке" этих машин: обычно там ничего нет внутри, кроме старых носилок.

Либо второй вариант - по этим разбитым дорогам "летают" военные, на машинах, переданных волонтерами, преодолевая, были случаи, тридцать пять километров. Потому что даже хорошая машина не на многое способна, если на дорогах просто живого места нет. И она, эта машина, в таких условиях очень недолго останется хорошей. А как ее ремонтируют? Опять же - за счет волонтеров. Вы же понимаете, это немаленькие деньги.

И еще один момент. По моим наблюдениям, за два года войны в разы упал уровень самого армейского медперсонала.

- Почему?

- Потому что те, кто пошел воевать в первый год войны, потом не стали подписывать контракты, и ушли. А на их места пришла молодежь без опыта, что очень важно для фронтового врача. При этом их еще и банально не хватает, как и всего остального.

- Просто невозможно не спросить: а позитивного вообще ничего не наблюдается?

- Самое главное, что у нас есть - это опыт. И все еще есть боевые офицеры с огромным опытом войны, способные решать сложные задачи. Далее, у нас появилась форма. Как бы ее ни критиковали, но это лучше, чем тот кошмар, так называемый "дубок", который был поначалу, который горел на людях, как бумага. То же касается обуви. Ее тоже много критикуют, но все-таки она лучше, чем кирзовый ботинок, который был до этого.

Нет, к счастью, проблем с оружием и боеприпасами. Я также замечаю, что сейчас те же БМП приходят после капремонта. Во всяком случае, в тех подразделениях, где я бываю. Потому что раньше, случалось, приходилось боевые машины на фронте "доводить" своими силами.

Также нет больше критических проблем с продуктами. За два года ситуацию все-таки выправили. Хотя остаются проблемы, я бы сказал. Во-первых, хлопцы, конечно, очень много курят, и сигарет постоянно не хватает. Ну, это личное дело каждого. Во-вторых, у нас почему-то в армию совсем не поставляют никаких кофейных напитков. Хотя бы даже самых дешевых, отечественного производства. А самая главная проблема - это вода.

- Итак, возвращаемся к проблемам. Что с водой?

- С водой проблема очень большая, причем она была и в прошлом году, и сейчас сохранилась. Министерство обороны на каждого бойца вот в это время года выделяет полтора литра питьевой бутылированной воды, это именно та вода, которую можно спокойно употреблять, потому что остальную воду, привозимую в водовозках, не желательно сырую употреблять в себя!

Этого категорически мало. Представьте себе, как ребята там себя чувствуют в полях и блиндажах, когда термометр показывает сорок градусов в тени! Я недавно, находясь там три дня, за эти три дня выпил 15 литров воды. (Уже после записи интервью Минобороны повысило "водную" норму до 3 литров в сутки на бойца. - Авт.). Так что, опять же, волонтеры довозят воду.

мысягин

ВОЕННЫЕ ВЫНУЖДЕНЫ САМИ ПРИДУМЫВАТЬ КАКИЕ-ТО НАГРАДНЫЕ ЗНАКИ

- Хотелось бы, по возможности, поговорить о характере боевых действий. Вот вы в одном из своих блогов на нашем портале описывали случай, когда бойцы 54-й бригады и "Правого сектора" захватили вражескую позицию, так называемый пункт "Муравейник". Итак, отдельные наступательные действия нашими бойцами все-таки ведутся?

- Да, было такое дело. Я, кстати, хотел бы подчеркнуть, что это была совместная операция подразделений 1-го и 25-го батальонов 54-й бригады и 1-й штурмовой роты "ПС". И потом эта рота подписала контракты и вошла в состав 54-й бригады. Командовал этой операцией командир 1-го бата, позывной Купол.

- Вы писали, что "все обратили внимание, насколько просто и дыряво выглядело укрепление". То есть у нас укрепления существенно лучше?

- Во всяком случае, когда они взяли это укрепление (они зашли с трех сторон), им сразу бросилось в глаза, насколько там все "дешево". Вот как строят наши блиндажи на передовой? Есть лес с местного завода, им перекрывают блиндажи. Он соединяется металлической скобой. Ее до недавнего времени, правда, привозили волонтеры, и мы в том числе, но сейчас ее централизованно закупили, и командование АТО разместило в соцсетях сообщение: уважаемые волонтеры, не везите, пожалуйста, все уже есть. Такое отношение к работе волонтера приятно.

Далее наверх стелилась пленка. А кстати, волонтеры также сотнями привозили рекламные баннеры в роли этой пленки. И сверху все это засыпалось землей и обкладывалось мешками. Прочно и сухо. А если блиндаж вырыт глубоко, да еще и с поворотами, то даже прямое попадание 122-го и, тем более, 80-го калибра жизни бойцов не угрожает. Даже упавший вблизи 152-й калибр - был такой случай - засыплет, контузит, но все будут живы.

А вот тот блиндаж на "Муравейнике" - он был тупо перекрыт металлическими сетками от кроватей, и поверх них - пленка, тонкая, прохудившаяся, и мешки, которые давно пообветривались. Вот это очень бросилось в глаза. А, чтоб вы понимали, это была их передовая позиция, она находилась на господствующей высоте, откуда они могли обстреливать наши позиции. И то, что на такой выгодной высоте было так бездарно сделано укрепление, наталкивает на простую мысль о том, что у них большие проблемы с финансированием. Либо же материалы не доходят до места. А волонтеров там нет априори.

Наши, кстати, еще как только там закрепились, то уже завезли им туда и немного бревен, пленку, и железную скобу для укрепления. Хотя наши всего четыре часа там находились, прежде чем поступила команда отойти на предыдущие позиции.

- А, то есть эту захваченную позицию все-таки почти сразу оставили?

- Да. Был приказ. Ну - ребята все, что смогли, взяли с собой. В частности, трофейное оружие. Остальное взорвали.

- Понятно. Вы упомянули о подразделении "ПС", принимавшем участие в штурме позиции, и после перешедшем в 54-ю бригаду. Как это было? Ведь не секрет, что те из добровольцев, кто хотел, вступили в ВСУ или Нацгвардию довольно давно, а остальные не очень-то рвутся…

- 1-я штурмовая рота "ПС" - это знаменитые ребята. Они воевали в 2014 году в Донецком аэропорту. Мы их хорошо знаем, потому что они воевали бок о бок с бойцами ВСУ, которым мы помогали - в Тоненьком, Песках и ДАП. Автоматически мы НЕМНОГО помогали и "ПС". А зам одного из комбатов 93-й бригады, воевавший там, был тот самый, упомянутый мною выше, нынешний командир 1-го батальона с позывным Купол. И вот когда Купол стал комбатом 1-го батальона 54-й бригады, они, видимо, поверили в этого командира. Доверие к командиру - это очень важно. Хотя я не знаю деталей, как и почему они подписали контракты.

- А сколько человек из "ПС" подписали эти контракты и перешли в 54-ку? Вся рота или какая-то ее часть?

- Насколько известно, контракты подписали более пятидесяти человек. Они сами давали об этом интервью. А вот сколько их там было в целом, я затрудняюсь сказать.

Вообще, ситуация с добровольцами сильно раздражает всех, кто следит за ситуацией. Ну вот давайте уберем политику, и поговорим по-человечески. Люди шли на фронт добровольно, они там гибли, получали увечья. И я не понимаю, почему за два года войны окончательно не решен вопрос о юридическом статусе этих людей. Как это?! Их реабилитация, лечение, если проходят, то до сих пор - за счет волонтеров. Как говорится, "небайдужих людей".

Даже вопросам простого награждения отличившихся воинов мешает существующая система. Военные вынуждены были сами придумывать какие-то наградные знаки. Такие награды выдавались просто за подписью комбата, все это "пробивалось" силами бригады.

- Но эти награды не дают государственных льгот.

- Нет, конечно. Это просто сама бригада, условно, показывает свое отношение к своим побратимам, которые что-то совершили в бою.

Я, вообще, что хотел бы сказать в этой связи. Первая-третья волна мобилизации - это была сила. Это были мотивированные люди, в основном. Они получили боевой опыт. И, в принципе, небольших денег стоило бы напечатать каждому из них хотя бы благодарность от Главнокомандующего или хотя бы от министра обороны. 50 тысяч грамот с подписью президента - ну чего оно стоит? Чтобы все эти ребята понимали, что государство им благодарно…

Совершенно не понимаю, почему этого нельзя было сделать, и почему этого не сделали. Нет денег у государства? Да обратились бы к тем же волонтерам - поверьте, вопрос решился бы за два часа. А главное, я думаю, это имело бы хороший психологический эффект. Потому что из тех, первых, волн призыва, очень многие так и ушли, не подписали контракты. То есть с фронта ушло немало самых опытных бойцов. А так - хотя бы определенный небольшой процент мог бы остаться.

- Когда мы говорили о фронтовой медицине, вы упомянули о падении профессионального уровня. Я правильно понимаю, что все-таки это касается и бойцов, и офицеров? В силу тех же ротаций.

- Как вам объяснить… Боевые офицеры, перешедшие на контракт, "старый подбор" - многие из них остались, и даже поднялись в званиях и должностях. И заслуженно. Но, с другой стороны, младший командный состав, особенно взводные, да и простые военные, стал гораздо слабее.

- Почему?

- Понимаете, даже "повышенная" зарплата в 7 тысяч гривен для простых военных и 9000-10000 грн для взводных - это очень мало. Ну, представьте себе: фактически, человек должен сам экипироваться. Второй комплект формы на сменку, нижнее белье, извините, менять. Носки, футболки и т.д. В условиях нахождения по полгода в полях все выходит из строя очень быстро.

И я уже не говорю про те же сигареты, гигиену, дополнительную питьевую воду, кофе, чай в пакетах, сладкое, дизельные и газовые печи и расходники к ним, какие-то приправы, соусы к столу, им же тоже хочется разнообразить свой стол. А еще много накладных расходов бывает в виде батареек на оптику, фонари, кабель, чтобы свет провести, гвозди, инструменты, запчасти на транспорт (не всем помогают волонтеры, которых все меньше и меньше становится)… Все это и многое-многое другое он покупает за свой счет.

Если посчитать, то от зарплаты не так много и остается. Далее, у него почти всегда есть семья, дети. Он же должен им что-то отправлять и как-то поддерживать их. Он же кормилец в семье!

Я знаю, такие вещи читают люди, связанные, в том числе, со снабжением армии. Я бы очень хотел, чтобы обратили внимание на пехоту. Повторяю: она - на "передке", она все выносит на себе. А со снабжением едва ли не хуже всех.


Александр Михельсон, "Цензор.НЕТ"
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору