EN|RU|UK
 Суспільство
  39689  47

 КОМАНДИР РОЗРАХУНКУ АРТИЛЕРІЙСЬКОЇ ГАРМАТИ СЕРГІЙ МАНДАЛИНА: "БАГАТО ХТО ПОДЗВОНИВ РІДНИМ, ЩОБ ПОПРОЩАТИСЯ, АЛЕ ПРИ ЦЬОМУ МИ СПАЛИЛИ НЕ ОДНУ ВОРОЖУ КОЛОНУ ТЕХНІКИ"

На самому початку подій нам не раз казали, що, мовляв, хлопці, це не ваша війна, але коли вона стала артилерійською, моя гаубиця за короткий літній період 2014 року відпрацювала повністю свій ресурс, а це п'ять тисяч пострілів.

До событий, которые развернулись в 14-ом году на востоке, я руководил структурой безопасности, занимавшейся  сопровождением груза на железнодорожном транспорте и организацией перевозок в Запорожье.

Командир розрахунку артилерійської гармати Сергій Мандалина: Багато хто подзвонив рідним, щоб попрощатися, але при цьому ми спалили не одну ворожу колону техніки 01
Фото: Вика Ясинская

Срочку я когда-то служил в ВДВ. Поэтому когда пошли первые сепаратистские движения, я начал звонить в военкомат и задавать вопросы, где моя повестка? Но сколько ни спрашивал, она не приходила. Однажды мне все это дело надоело, я пришел в военкомат и сказал, что либо вы меня забираете, либо есть уже целая куча желающих, с которыми я начну формировать партизанский отряд прямо в Запорожье. В конце концов мне ее выдали и определили в 79 аэромобильную бригаду. Попал в артиллерию. Во время срочки я как раз был командиром орудия. Вот и здесь меня поставили на расчет гаубицы Д-30. И с тех пор я себя шутя называл "директор пушки".

Интересно, что поначалу другие подразделения к артиллерии относились несерьезно. Нам не раз говорили, что, мол, ребята – это не ваша война. И потом я им долго вспоминал это, когда война стала артиллерийской. Моя гаубица за короткий летний период 2014 года отработала полностью свой ресурс, а это пять тысяч выстрелов.

Одним из первых боев для меня был бой за высоту Саур-Могила – это где-то май-июнь 14 года, когда мы должны были идти вдоль границы с Россией, затем зайти со стороны данной высоты вплотную, приблизиться к границе, занимая высотки и отсекая поставки вооружения и живой силы противника. Высота Саур-Могила – стратегически важная. Так получилось, что туда пошла наша разведка и третий полк спецназа, и их там здорово прижали. Тогда мне и поставили задачу подавить огонь противника, чтоб наши могли отойти. Правда, команды взять эту позицию  почему-то не стояло. Но бой прошел успешно - и разведка оттуда вышла.

Летнюю кампанию, так называемый "изваринский котел", мало кто вспоминает сейчас, может потому, что там не было таких потерь, как в других котлах. Когда мы были в окружении под Изварино, нам с той стороны предлагали "зеленый коридор" и чтоб мы выходили через Россию, но без оружия. Мы прекрасно понимали, чем это все может закончиться, поэтому никто на это не соглашался.

В принципе, все поставленные задачи мы выполняли успешно, но со временем я стал понимать, что то, что мы видим только на своих позициях, – далеко не то, что происходит вокруг. О том, что мы окружены, мы поняли тогда, когда к нам перестал ходить транспорт, плюс с той стороны постоянно предупреждали, что мы попались. В принципе, тогда на востоке было задействовано много разных подразделений, но всех понемногу, а основными, почти в полном составе было три бригады – 24ка, 72 и 79. И у всех был один вопрос, а собственно, к кому мы попали в окружение? Мы стояли на границе и видели, что по нам стреляют, и не просто чем попало, а работает арта, причем сначала были единичные обстрелы, а потом лупили круглые сутки. Сначала нам было неясно, почему нам не могут помочь? А потом пришло понимание, что больше-то и нет никого особо в армии. И вот тогда пришло прозрение, что надеяться не на кого. Многие позвонили родным, чтоб попрощаться, но при этом все продолжали делать свою работу. Мы сожгли не одну вражескую колонну техники.

С едой, которую уже никто не поставлял, мне помог мой друг: буквально перед тем, как к нам закрылась дорожка, он прислал почти целую свинью. А еще мы собирали зерно и мололи его снарядом, затем варили. С водой было скудно, но она была. В районе одного из хуторов, где мы стояли, не помню название, нам давал воду местный житель. Потом выяснилось, что когда сепары узнали об этом, этого дедушку убили и бросили в колодец, откуда он набирал воду.

Самые бурные и насыщенные события летом 14-го начались после Зеленополья. В самом селе нас сильно обстреляли. Как мы после того вообще остались подвижны и боеспособны – неясно. Перед этим обстрелом мы находились в Должанском, а потом, вроде как должны были идти и закрыть какими-то собравшимися силами Изварино, крайний проход. Зеленополье было просто промежуточной точкой. Там мы должны были соединиться с нашим подразделением пехотной роты и двигаться выполнять задачу. Приехали с вечера, там стояла 24-ка. У нас в Должанском были пусть мелкие, но бои, а у ребят достаточно спокойно. Они в тапочках ходили – такой расслабон. Меня тогда насторожило, что машины там стояли одна к одной, как на парковке - на войне технику так не ставят. Рано утром, когда приехало подразделение, которое мы ждали, к нам прилетело. Причем сам лагерь был огромный, а мы заняли там какой-то маленький пятачок, но попало четко в нас и склад нашего артиллерийского вооружения, который был в соседней посадке. В итоге - 11 убитых и более 20 раненых только в моей батарее.

Тяжелых раненых мы эвакуировали вертолетом. Потеря техники почти 90 процентов. У меня из батареи осталось одно целое орудие. Я сделал тогда много фотографий, чтоб задокументировать события, скидывал их сразу на файлообменник, в свою общую базу, а потом до меня дошло, что сейчас их увидят жена и сын, и я все поудалял, потому что зрелище было ужасное.

Потом мы прибыли в наш пункт управления 79-ки, который находился в районе Должанского и Дьяково. Там ребята до нашего прибытия жили тоже относительно спокойно, но за нами следом прилетели "грады". Началось с обстрелов раз в день, а потом уже противник лупил круглосуточно. С той стороны не жалели боеприпасов. И если раньше враги выезжали хотя бы на ноль, то потом они стреляли с территории России.

Когда у нас закончились почти все боеприпасы, то делать нам там уже было нечего. Нам дали команду выходить. 2 августа "орки" нас основательно поздравили с днем ВДВ, а 7 числа выходили не только мы, а много подразделений. В качестве прикрытия к нам на встречу вышла 95 бригада, помимо них в районе Степановки еще была 30-ка. Вообще, команду к выходу мы ждали давно, но ее не было. Мы в какой-то момент даже смирились, что ничего не меняется, и устали отмечать свои новые дни рождения в календарях. Ведь каждый день работали беспилотники. По нашей позиции очень часто прилетало, потому как моя гаубица работала очень много и прицельно. Она была более-менее хорошо окопана. За это спасибо асу- экскаваторщику. Ну а сама позиция была вся в воронках.

Тогда, летом 14-го, мы следовали тому, что написано в старых советских учебниках. Ведь мы учились воевать. И под Донецким аэропортом тактика боев была уже совсем другая. Ну а во время летней кампании мы, например, делали ложные позиции, но нам было сложно понять, что с беспилотника все видно. Это уже до нас дошло, что надо просто менять место – и чем чаще и быстрее ты это делаешь, тем больше шансов у тебя выжить. А тогда наша гаубица все время простояла на одной точке. Немного дальше за посадкой мы сделали филиал блиндажа. И как только отработали, сразу же бежали туда. Я никогда так не бегал, как тогда стометровки в бронежилете.

Маршруты нашего выхода прорабатывали командиры 79-ки сами. Наверное, имея опыт того, как врагу удалось прямое попадание в БК в Зеленополье, они понимали, что скорее всего, кто-то слил координаты. Это для них было уроком. И может, именно потому, что мы шли по их маршрутам, потери у нас были небольшие. Выход вообще был веселый: это земля, висящая в воздухе, черное небо, сплошной гул. Когда возле нас упал АГС, мы даже внимания не обратили, потому что это была ерунда, по сравнению с тем, что там падало. Но и страха не было уже никакого. Выходили в течение дня. Орки и россияне успели в СМИ раструбить, что они уничтожили 79 бригаду. Они очень нас не любили за то, что мы их здорово потрепали. Называли 79-ку "мясниками". Поэтому у них явно стояла задача нас уничтожить.

Если брать 14-й год, то 79-ка, в частности дивизион и моя батарея были кадрированы. Из профессиональных военных был командир батареи, контрактник водитель и зампотех. Но надо отдать должное командиру батареи, Сергею Лымарю, что у нас было время позаниматься на полигоне, и он вложил в нас душу и сердце - это дало свои результаты. И когда говорят, что арта 79-ки – это действительно боги, мы всегда вспоминаем комбата, который нам регулярно, методично вбивал в голову и говорил, что если то, что вы сейчас учите вам не понадобится, то лучше потом это забыть, чем не знать, если пригодится.

Командир розрахунку артилерійської гармати Сергій Мандалина: Багато хто подзвонив рідним, щоб попрощатися, але при цьому ми спалили не одну ворожу колону техніки 02

Наши тяжелораненые эвакуировались через российскую границу. Их там допрашивали, и забавно, что пытались выяснить, где же тут у нас натовские солдаты. Россияне говорили нашим бойцам, что не дурите нас, что не было никакой помощи, потому что не могут мобилизованные так воевать.

"Сопровождали" враги нас далеко и долго. Под Амвросиевкой был тыловой пункт управления, где мы должны были ночевать, но решили, несмотря на усталость, двигаться дальше. И этот ТПУ сепары очень обстреляли вместе с окраинами города. Они думали, что мы пойдем той дорогой, но мы пошли иначе.

( Яркие воспоминания Сергея о боях летом 14-го года )

После того, как мы таки вышли, я попал в госпиталь – лечить контузию, которую получил еще в Зеленополье, но решил тогда не эвакуироваться, потому что у нас были большие потери, и осталось очень мало руководящих лиц: один мобилизованный офицер да комбат с более серьезной контузией. Я решил, что тоже пригожусь.

А после госпиталя был третий сезон. Это Донецкий аэропорт - прощальные гастроли перед дембелем. Там были наши ребята из 79-ки, и они затребовали нас к себе. Хотя артиллерии там было очень много, просто парни знали, как мы работаем. А мы, когда пришли - сорвали замысел врага. Наши как раз выходили из аэропорта, а противник использовал военно-тактический ход -углубиться как можно дальше в наш тыл на плечах отступающих. Но мы все время шли за врагом - и у него не было возможности окопаться, закрепиться. Именно поэтому те позиции в районе аэропорта, которые сепары собирались отжать, наши и по сей день.

Командир розрахунку артилерійської гармати Сергій Мандалина: Багато хто подзвонив рідним, щоб попрощатися, але при цьому ми спалили не одну ворожу колону техніки 03

На дембеле я пробыл недолго: месяца 4-5, и осенью собрался на контракт. Но в этот момент мне предложили попробовать себя в проекте "Полевая Почта" начальником терминала. Суть проекта – это доставка посылок на передовую. Услуга бесплатная. У нас есть свой транспорт - бронированный и небронированный. Я в этом проекте уже год.

Почему я не вернулся на фронт? Потому что я понимал, что буду там просто сидеть и чего-то ждать – пока позволят стрелять. Есть ведь ребята, которые были отличными артиллеристами,а теперь просто пьют там от нечего делать. Но вообще, если бы сейчас арта заработала, я бы даже побежал, а не пошел. Я скучаю по своей гаубице. Это наверное, уже навсегда. А вообще, война меняет людей. Я никогда не думал, что настолько буду любить свою страну и так сильно за нее переживать.

Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору