EN|RU|UK
  4207  20

 ЧЛЕН ВККС СТАНІСЛАВ ЩОТКА: "МАЙЖЕ 96% ПЕРЕМОЖЦІВ - АБСОЛЮТНО НОВІ ОБЛИЧЧЯ ДЛЯ ВЕРХОВНОГО СУДУ"

Восени минулого року стартувала судова реформа з новими правилами призначення та звільнення суддів, більш пильною увагою до їхніх доходів і витрат. Стартувала з безпрецедентного для країни конкурсу до Верховного Суду, який супроводжувався безліччю скандалів.

Член ВККС Станіслав Щотка: Майже 96% переможців - абсолютно нові обличчя для Верховного Суду 01


Не меньше острых вопросов осталось и в финале, когда Высшая квалификационная комиссия судей определилась с рейтингом кандидатов, которые будут рекомендованы к назначению в кассационные суды Верховного Суда. И среди них оказались люди с сомнительной репутацией.

О тех, чьи решения в течение 25 лет будут определяющими, пообщались с членом ВККСУ Станиславом Щоткой. В интервью Цензор. НЕТ он также рассказал о том, почему теперь от депутатов зависит, когда и как заработает Верховный Суд, по каким причинам рекомендованных кандидатов может забраковать Высший совет правосудия, и что в дальнейшем будет учитываться при отборе судей в другие инстанции.


"МНЕ ЗА СВОИ РЕШЕНИЯ НЕ СТЫДНО"

- Прокомментируйте результаты рейтинга. Вы готовы взять ответственность за тех, кто придет в новый Верховный Суд по итогу конкурса, который проводила комиссия?

- Я лично нашей работой доволен. Нигде в Европе конкурсы на таких условиях, при ограниченных возможностях страны, которая воюет, не проводились. В результате мы получили абсолютно новый Верховный Суд с новыми позитивными лицами. Шутка ли сказать, почти 96% победителей — абсолютно новые лица для Верховного Суда. А 12 докторов наук и 34 кандидата наук — когда такое было? Кстати, получился сбалансированный, очень европейский гендерный состав: 54 женщины из 120 победителей — это тоже результаты конкурса. За профессиональные и человеческие качества людей, к оцениванию которых имел отношение лично, готов взять ответственность и мне за свои решения не стыдно. Полагаю, так думают и остальные мои коллеги.

- К комиссии было очень много вопросов относительно закрытости некоторых процессов…

- В части, где процедуры, прописанные законодательно, это позволяли, все было публичным и открытым. Это беспрецедентный конкурс. Раньше процесс отбора судей любого уровня и юрисдикции был действительно закрытым, непубличным. Гражданское общество не видело, как все происходит, кто те люди, которых назначают, откуда они. Вот если бы я вас спросил: "Вы знаете, как я попал в Верховный суд?" Вы бы не ответили. А я там проработал с 2006 по 2010 годы.

- Кто Вам помог туда попасть и что это стоило?

- С уверенностью могу сказать, что никто из тех, кто приходил в Верховный Суд, денег не платил. Тогда не было чьего-то единоличного решения - оно было коллективным. Никто не мог попасть на должность, если судьи, работающие в палате Верховного Суда, куда планировалось, были против.

Что касается процедуры, то никто тогда бы и вопрос не посмел задать о материальной базе кандидата, о том, чем он владеет, каковы его доходы и расходы. Если человека уже условно отобрали, то обществу его подавали как состоявшийся факт.

Сейчас вся система отбора судей, и не только в Верховный Суд, выстроена на двух принципиальных позициях – конкурентность и прозрачный, публичный процесс по представлению самого кандидата. На стадии конкурса кандидат обязан выйти из "тени", в которой пребывал, работая на своем месте, и стать под софиты. Начиная с мотивационного письма, общество смотрит, какие у него, хотя бы декларируемые, принципы. Дальше предметом общественного обсуждения и изучения становится все, что приобретал и зарабатывал не только он, но и его близкие.

К сожалению, пока общество считает, что комиссия обязана доказать обратное, поскольку исходит из презумпции вины органа, который проводит конкурс. На мой взгляд, тяжесть доказывания должна лежать на конкурсанте. Надеюсь, что в скором времени мы придем к тому, что кандидат должен будет доказывать, что он именно тот человек, который имеет право занять должность.

- Комиссия преодолела более 40% выводов Общественного совета добропорядочности и пропустила в финал немало одиозных личностей, людей с сомнительной репутацией. Что в их аргументах было настолько убедительным? Вообще складывалось впечатление, что комиссия находится в постоянном конфликте с ОСД. Хотя логичнее было бы сотрудничество, ведь конечная задача – очищение судебной системы.

- Общественным советом добропорядочности сделана очень большая работа. При том, что для них никто не создавал каких-то специальных условий, они были в цейтноте времени. Собрать информации нужно было много, а на ее проверку времени не было вообще. Это видно по объему и качеству анализа материалов. Классическая проверка предполагает, что тот, кого проверяют, может прийти и объясниться. Общественный совет пошел по пути, когда они не стали слушать кандидатов с их объяснениями, предложив им присылать материалы. Это даже по их заседаниям видно.

В итоге получилось следующее. Выводы в ВККС нужно было подавать быстро и их подавали. А документы, объяснения со стороны кандидатов, доходили позже. Общественный совет в некоторых случаях даже вынужден был отменять свои выводы. Я не драматизирую ситуацию. Просто констатирую факт. Значит, и они нашли аргументы, чтобы свои собственные выводы отменить. Причем это были не какие-то ситуативные выводы. Это касалось и неправильного декларирования имущества. Например, так было с госпожой Белецкой.

- Как удалось в этом случае переубедить?

- Были претензии в части того, что не показала имущество, которое значилось за ней согласно данным реестра. Но она предоставила документы, подтверждающие, что продала его задолго до того, как прийти на конкурс.

Или тот же господин Бутырский. Мы согласились с выводом ОСД и признали его таким, что не соответствует должности, исходя из критериев профессиональной этики и добропорядочности. Хотя в целом он произвел положительное впечатление. А после всего этого ОСД отменил свой вывод. И им было трудно работать, и нам непросто. Каких-то четких критериев у них не было. Находили реперные точки и на них обращали внимание. К примеру, ситуация с поездками в Крым, и в Россию. Для них определяющим был сам факт, что человек ездил. Разбираться с тем, по каким мотивам ездил, времени не было. Это пришлось делать комиссии. В одном из случаев мы увидели, что человек ездил маме, которая тяжело болела, а пока шел конкурс, умерла. Мы можем поставить ему это в вину? У нас есть отчеты европейских экспертов, которые говорят о том, что ВККС не должна в этих вопросах подменять СБУ, оценивая, правильно ли кандидат вел себя на территории аннексированного полуострова или другого государства, как в случае с РФ. Это нарушает права человека.

- Были такие, кто ездил в Россию?

- Был один конкурсант - судья, сын которого учится в МГИМО. Мы полагаем, что им в семье нужно было принять решение о переводе в украинский вуз. Раз этого не произошло, мы посчитали, что при таких обстоятельствах не видим этого кандидата в составе Верховного Суда.

В целом по выводам ОСД был остановлен 51 кандидат. Еще двоих ВККС остановила без выводов, самостоятельно, тоже руководствуясь критериями профессиональной этики и добропорядочности.

- Были еще кандидаты, которые сами снялись с конкурса. По каким причинам? Они чего-то испугались?

- Процесс конкурсного отбора длительный, но динамичный. Конкурсант понимает, что если к нему у комиссии были серьезные вопросы при собеседовании, то она постарается их прояснить, направляя уже дальше запросы. Интерес к нему не пропадает. Если посмотреть внимательно по хронологии, то 3-4 июля ВККС по результатам заседания, "забанила" 8 человек. Больше половины из числа тех, кто пришел.

Полагаю, что кандидаты, не будучи уверенными, что их ждет положительный результат в финале, решили, что им проще сняться с конкурса и оставить все острые вопросы в отношении себя открытыми. Таких было 8 человек.

Частично роль сыграло и законодательство. Возможно, кандидатами не так бы болезненно воспринималось, если бы в законе была не одна единственная и достаточно жесткая формулировка, которая звучит так: "не подтвердил способность осуществлять правосудие по критерию профессиональной этики или добропорядочности". Мне кажется для условий конкурса нужно было и другие формулировки предусмотреть, чуть помягче. Представьте, что так оценили преподавателя вуза, повесив на него ярлык только потому что он что-то вовремя не задекларировал. Он допустил грубую ошибку, поскольку раньше этого не делал – он не госслужащий. Ему ОСД поставил в вину, а мы согласились. Обстоятельства со временем могут и позабыться, а вывод останется. Человек возвращается в аудиторию, к студентам, с таким заключением комиссии. Как они его будут воспринимать?

Член ВККС Станіслав Щотка: Майже 96% переможців - абсолютно нові обличчя для Верховного Суду 02


- Почему комиссия не согласилась с выводами ОСД по Романюку, публично поддержавшему диктаторские "законы 16 января"?

- Во-первых, он – не коррупционер. С этим тезисом соглашаются и представители ОСД. Во-вторых, к ситуации с так называемыми "законами 16 января", он дал свое пояснение. Рассказал, что имел в виду и в отношении чего высказался. Это не весь блок, а лишь законопроект относительно безопасности и независимости судей. В итоге он сказал, и мне кажется был при этом искренним, что совершил архисерьезную ошибку. Он это признал публично, под камерами.

- Вы лично голосовали за то, чтобы он прошел дальше?

- Голосование было не единогласным. Было 11 "за", а 3 – "против". Я не скажу вам, как проходило голосование, иначе легко вычислить и все остальное. Пусть интрига остается.

- Почему вы так боитесь публичного голосования?

- Мы долго и тяжело обсуждали этот вопрос и пришли к закрытому голосованию, посчитав, что решение должно приниматься конфиденциально. Это не должно быть решение, продиктованное ситуацией, под внешним давлением. К тому же закон говорит о том, что вопрос рассматривается открыто, а вот голосование происходит в отсутствие кандидата или каких-либо иных лиц. Поступив иначе, комиссия откровенно нарушила бы закон.

- Ситуация с судьей Вовком. Он выбыл из конкурса на то время, пока НАБУ ведет расследование. Что дальше? Он может продолжить участие на этапе донабора?

- В действующем законе о судоустройстве и статусе судей есть норма, которая говорит: если комиссия в процессе квалификационного оценивания установит наличие обстоятельств, свидетельствующих о коррупционных рисках, и это подтверждается существующим уголовным производством, она имеет право приостановить оценивание кандидата.

Комиссия так поступила в шести случаях, включая судью Вовка. Если бы расследование было закончено и вынесено окончательное решение, скажем, о закрытии производства в период, пока еще идет конкурс, нам бы пришлось продолжать процедуру.

Конкурс заключается в том, что комиссия должна определить 30 кандидатов в каждой кассационном суде в составе Верховного Суда, которые заняли наивысшую позицию в рейтинге. После того, как мы этот рейтинг определили и своим решением утвердили, конкурс завершен. В том числе и для тех, кто находится временно вне этого процесса.

- Много недовольных? Есть те, кто судится с комиссией?

- По нашим данным судится с комиссией сейчас около 30 человек. По разным причинам.

- Голосование при рассмотрении выводов ОСД было неоднозначным. Оно сказалось при формировании рейтинга?

- Комиссия понимает значимость этого процесса и его результаты для общества. Самое простое было бы сказать: мы не конечный бенефициар. Мы приняли решение. После нас Высший совет правосудия, пусть он что хочет, то с этим решением и делает. Но мы осознаем ответственность и к рейтингу отнеслись очень серьезно. Есть кандидат, есть его досье, его результаты, видео, где он сидел, отвечал на вопросы и проявлял себя, как умел. Это все перешло в конкретные баллы. Если есть негативный вывод ОСД, и кандидат преодолел пленарное заседание, а комиссия согласилась с тем, что он добропорядочен, это еще не окончательный вердикт. Каждый член комиссии при формировании рейтинга мог поставить кандидату по этому критерию оценку, максимум 150 баллов. Понимая, что говорил кандидат, что о нем написано, чем сам член комиссии руководствовался, голосуя "за" или "против" решения о преодолении вывода ОСД.

"НИЧЕГО ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ. ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ"

- Из чего формировались баллы в целом?

- Всего кандидат мог набрать 1000 балов. Из них 500 - за компетентность. При этом 300 – это оценка за тест, за практическое задание, его функциональную деятельность, за усилия по повышению его квалификации. Еще 200 баллов берется из оценки психологов. Еще 250 и 250 – это профессиональная этика и добропорядочность. Баллы относительно добропорядочности можно условно поделить на две части. До 100 баллов по каждому из критериев дают психологи, оценив кандидата по тестам. Оставшиеся 150 баллов выставляет уже член комиссии. Итоговый балл - и есть его оценка в рейтинге.

К чести внешнего мира, никто не сочился по канализационным трубам и не пытался влезть в окно или через вентиляцию, чтобы как-то повлиять на процесс выставления баллов. Не было каких-то посул и окриков. Даже коллеги, с которыми работал раньше в том же Верховном Суде, не пытались ничего разузнать по ходу конкурса.

- ВСП по какому критерию может забраковать кандидата?

- У коллег из ВСП есть статья 37 Закона о Высшем совете правосудия, которая говорит, что они могут отказать в предоставлении рекомендаций кандидату на должность в случае, если возникнут обоснованные сомнения, что такое назначение может подорвать авторитет судебной власти. При этом они опираются на наши материалы. И основанием для принятия такого решения может послужить ситуация, когда на кандидата были негативные материалы, но комиссия не дала им оценки. Там два случая. Если в комиссию дополнительно поступили какие-то материалы и не были предметом рассмотрения. Или найдут материалы, которые были в распоряжении комиссии, но, по их мнению, она их специально обошла, подыграв кандидату. Посмотрим, как ВРП распорядится рейтингом. Я приму любой результат. Это их дискреция.

Так что ничего еще не закончилось. Все только начинается.

- В какие сроки должно быть принято окончательное решение?

- Возможно, они со всем согласятся и по всем 120 кандидатам дадут рекомендации. Не удивлюсь, если части кандидатов дадут рекомендации, а в каких-то случаях будут тщательно разбираться. Потому что закон не определяет ни сроки, ни подходы, ни порядок работы ВСП в этой части.

- Сегодня много говорят о судебной реформе, об изменении системы. Вы их видите? Судя по тому, с чем сталкиваюсь я, в некоторых случаях стало намного хуже. Судьи зачастую ведут себя предвзято. Много резонансных уголовных дел разваливают в первых инстанциях.

- Я не готов глубоко анализировать ситуацию с уголовными производствами. Но мне кажется, что нужно возвращаться к вопросам норм действующего Уголовного процессуального кодекса. Они были выписаны в 2012 году. Какие-то вещи там, наверное, закладывались правильные. Но сам по себе процесс был выстроен так, что в рамках правления прежнего режима все работало четко, потому что раздавались определенные команды и их выполняли. Теперь, когда реально есть состязательный процесс, сложная процедура ротации кадров, заходят молодые ребята, которые хотят что-то изменить, но у них меньше опыта, чем у матерых адвокатов, буквоедов и крючкотворов. Сейчас адвокат может в принципе развалить любое уголовное дело. Или по крайней мере может пытаться искусственно затягивать процесс, блокировать рассмотрение. Когда система выстроена так, что следствие, суды работают в плотной смычке, то адвокату сложно, а иногда нереально что-то сделать. Когда этой смычки нет, адвокат сразу начинает указывать на то, что не сделало, по его мнению, следствие. Он играет в этом случае более весомую роль. Поэтому процессуальный инструментарий должен быть сбалансирован так, чтобы не давать стороне защиты возможность злоупотреблять, чтобы процесс шел и можно было установить истину и наказать виновного. А не так, что пользуясь "нестыковками" процесса, адвокат, действуя иногда как процессуальный диверсант, останавливает все и разваливает дело. Потом подключаются активисты и начинают пугать судью. Только судья не всегда виноват. Это как в ситуации с залогами. Если по внесенному залогу суд не изменит меру пресечения – нарушит закон.

- Полагаете, что проблема только в процессуальных нормах, а не в желании отбить деньги, которые были когда-то вложены при приходе на должность?

- Не всегда же так было. Я помню судебную систему, куда, во-первых, никто не рвался - там было непросто работать, была текучка кадров и некомплект. Потом ситуация изменилась. Люди платили деньги, чтобы заполучить не только должность судьи, но и помощника. В судебную систему в том числе за деньги пришли персонажи, от которых мы теперь тяжело и мучительно избавляемся. Цепкие бывают. Из суда действительно на каком-то этапе сделали бизнес проект. Теперь не хотят мириться с тем, что он оказался провальным.

- Вкладывали, кстати, не всегда свои. Иметь контролируемого судью хотели многие и готовы были покупать для "своего" место.

- Особенно олигархи, чтобы получать потом прогнозируемые решения. Так разваливали судебную систему и рушили доверие к ней. Годами. Вот только избиратели – это же не безмолвное стадо, это люди, имеющие интеллект, образование. Они же видели, что происходило. Людям надоело это терпеть. Рвануло. Произошла Революция Достоинства. Был же и первый Майдан, который потом был дезавуирован слабостью власти и силой тех же олигархов, которые смогли все вернуть назад. Сейчас другая ситуация. Слава Богу, пришли другие люди в среднее звено, которые смогли реализовать структурные системные реформы. По крайней мере, есть попытка построить процессы на условиях торжества здравого смысла. Суд тоже должен вернуть себе нормальный статус, чтобы там было таинство принятия решения, интрига, не ходили деньги.

- Как этого достичь?

- Все, что связано с перемещением судьи, - это только конкурсная и публичная процедура. Нигде никем ты не станешь, не подав публично документы, которые будут представлены обществу в информационном пространстве. Все тебя увидели, все тебя услышали. Дурь каждого видна. Видно, как человек работал, можно позадавать вопросы, на которые придется отвечать, выяснить, кто у него в родственниках, где они работают. Возьмите, к примеру, ту же декларацию добропорядочности, которую заполняли участники конкурса в Верховный Суд. Там кандидат сам обязан все написать. Это было раньше? Нет. Теперь есть. Хорошо это или плохо? Как по мне, то хорошо. Другое дело, насколько мы готовы толерантно к этой информации сейчас относиться. Думаю, в перспективе все станет на свои места, и кандидаты будут четко понимать, что не стоит идти на конкурс, если не знаешь, как отвечать на острые вопросы. Не факт, что потом НАБУ не скажет: "Мы как-то его раньше упустили из виду. А давайте посмотрим на него повнимательнее". Во многих случаях сейчас наша комиссия, как и Общественный совет добропорядочности, работаем жестче, чем НАПК.

- Депутаты ушли на каникулы, так и не рассмотрев новые процессуальные кодексы. Если их не примут в сентябре, Верховный Суд не заработает?

- Во-первых, хорошо, что эти кодексы есть. Они построены по принципу торжества здравого смысла. Там заложены и нормы, и концепции, которые упрощают сам процесс, делают его более гибким и разумным.

Думаю, что парламент вернется к рассмотрению этого вопроса в сентябре. Не принять эти кодексы не получится. Для того, чтобы функционировал новый Верховный Суд и в частности его Большая палата, нужна законодательная процессуальная основа. Голосовать за них все равно придется.

Но если все-таки не примут, то путем изменения в действующие кодексы, можно прописать концепт под новую структуру Верховного Суда. Парламенту, чтобы выглядеть солидно, придется возвращаться к теме принятия процессуальных кодексов, в той или иной редакции. Мы же презюмируем, что там нормальные, патриотичные люди, избранные народом. Там же не враги.

Они обязаны будут продолжить то, что сами же заложили в Конституцию и закон "О судоустройстве и статусе судей".

Очень важно, что сейчас в комплекте с реформой судов, идет и реформа прокуратуры. Впереди – реформа адвокатуры. Я ни разу не видел судью в мантии, который бы подняв ее подол, гнался за адвокатом и требовал денег. А вот об адвокатах, которые бегали за судьей и говорили: "Возьми денег", слышал. Мы должны подвергнуть эту институцию серьезной реформе.

Немаловажна и реформа профильного образования. Почему до сих пор о решениях ЕСПЧ наши судьи говорят, как о диковинках, а не о факте, который должен сопровождать их уже лет десять? Почему этого нет? Да, потому что не учат этому в вузах. И выходят оттуда люди, рассуждая примерно так: будет настроение, обращусь к решению ЕСПЧ.

Член ВККС Станіслав Щотка: Майже 96% переможців - абсолютно нові обличчя для Верховного Суду 03

"СУД КАК БИЗНЕС-ПРОЕКТ ПЕРЕСТАЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ"


- Влияние представителей прошлой власти на суды сохраняется?

- Сейчас выстроить какую-то конспирологическую версию, о которой бы никто не узнал, нереально. Тени из прошлого, которые контролировали судебную власть, думаю, с чувством обиды смотрят за тем, что происходит сейчас. Они много сил положили на то, чтобы выстроить свою систему. Ту, которая была интересна и удобна им, их партнерам и коллегам. Они же понимают, что сейчас все строится на других принципах. Суд как бизнес-проект перестает существовать.

- Сколько судей ушло из системы с начала реформы?

- Примерно 2300 судей.

- Почему?

- Ушло много абсолютно не коррумпированных, профессиональных, нормальных людей. Некоторые только потому, что решили использовать возможность уйти в отставку и заниматься другими делами. Кто-то ушел из-за внутренней обиды. Знаете, когда выкашивают поле, попадает под косилку все подряд и хорошее, и плохое. К огромному сожалению...

- Будет ли практика по отбору судей для Верховного Суда применяться для обновления судейского состава в других инстанциях?

- Судей почему-то напугали тесты, которые проводили во время конкурса психологи. Боятся, что если психологи выявят, что они не стрессоустойчивы, то их повыгоняют. Отвечаю: никто никого выгонять не будет. У вас будет экзамен, практическое задание и собеседование. Психологов они проходить не будут. Все это относиться к квалификационному оцениванию. Но если они будут претендовать на какую-то высокую должность или решатся на переход в другой суд и пойдут на конкурс, тогда должны быть готовы и к такому тестированию.

- Критерий добропорядочности будет в дальнейшем учитываться?

- В конкурсных процедурах обязательно. Критерий добропорядочности будет теперь сопровождать работу Общественного совета. Они отвечают за мониторинг этого компонента. И поскольку они присутствуют во всех процедурах по оцениванию и конкурсному, и первичному на соответствие занимаемой должности, то этот компонент будет обязательно анализироваться.

Хочу добавить к тезису о том, как вернуть доверие судебной власти. Сейчас в обществе, в человеческой деятельности, больше значения приобретает специализация, а общий уровень намного упрощается. Люди меньше читают интеллектуальной литературы, больше заточены на получение знаний, которые им нужны в профессии. Значит в этой ситуации необходимо меняться и самой судебной власти. Хватит писать сложные решения, тяжелым языком. Хотя они на выходе законные и обоснованные, но они не понятны не только простому человеку, но во многих случаях и профессионалам, например, адвокатам. Может пора научиться говорить просто о сложных вещах. Что это дает? В первую очередь, человек, который прочитал и понял решение, объективно больше доверяет суду.

В новых кодексах заводится принцип пропорциональности. Значит суд разобрался, кто просит сверх меры, отбросил это и вынес справедливое решение. Но это нужно обосновать доступным, понятным языком. Люди это больше воспримут, чем законные решения, выписанные "до копейки", но которые в принципе, опираются на тяжелые формулировки из законов, а иногда не справедливы в основе своей. Доверие к результату породит и доверие к носителю этого результата. Без того ничего не будет.

Татьяна Бодня, для "Цензор. НЕТ"




Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору